Ее попытка побега взбесила меня. Не сам факт побега — это было предсказуемо. Меня взбесил мой собственный страх в ту секунду, когда охранник сказал, что она бежит к ущелью. Я представил ее сорвавшейся в пропасть, и ледяная рука сжала мое сердце. Это было недопустимо. Она — моя. Ее жизнь и ее смерть принадлежат мне, а не слепому случаю. Мои угрозы по поводу ее родителей и врача были жестоки, но необходимы. Она должна была понять, что клетка, в которую она попала, не имеет выхода.

А потом наступил день смотрин.

Я сижу во главе стола. Рядом со мной — мой будущий тесть. Напротив — Сара. Она идеальна. Словно сошедшая со старинной миниатюры. Правильные черты лица, скромно опущенные ресницы, покорная улыбка. Она воспитана, чтобы быть женой. Она родит мне наследников, будет хозяйкой в моем доме, никогда не скажет слова поперек. Она — правильный выбор. Мой разум это знает. Но мое тело молчит. Моя кровь холодна. Я смотрю на нее и чувствую лишь скуку.

И тогда мой взгляд находит Алину. Она стоит у стены, в дешевом, но чистом платье служанки. Она бледная, похудевшая. Алина не смотрит в пол. Она смотрит на меня. И в ее глазах — целый ураган. Ненависть, презрение, страх и что-то еще, что я не могу разобрать. И меня пронзает, как молнией. Я хочу ее. Не Сару, эту фарфоровую куклу. А ее. Эту дикую, непокорную девчонку. Я хочу сломить ее в постели, подчинить, стереть эту ненависть с ее лица и заменить ее чем-то другим.

Когда она роняет чашку, я вижу, как напрягается рука матери. В тот момент, когда ее ладонь летит к лицу Алины, во мне все взрывается. Я сжимаю под столом кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладонь. Я едва сдерживаю рык, готовый сорваться с губ. Желание вскочить, перехватить руку матери, заслонить Алину собой — почти непреодолимо. Я, Ибрагим, глава рода, хочу заступиться за рабыню, за дочь убийцы моего брата, на глазах у своей невесты. Это безумие!

В эту секунду я принимаю решение. Этому нужно положить конец. Этот голод, который грызет меня изнутри, нужно утолить. Я возьму ее. Один раз. Наслажусь ее телом, сломаю ее гордость, получу то, чего так отчаянно жаждет моя плоть. А после этого она снова станет просто рабыней, моющей полы. Желание утихнет, и я смогу спокойно готовиться к свадьбе, не отвлекаясь на эту чертовку с глазами ведьмы.

Ее ложь про то, что она не девственница, вызывает у меня лишь кривую усмешку. Отчаянная, глупая попытка спастись. Я бы взял ее в любом случае. Желание было сильнее брезгливости или законов чести. Но то, что она солгала, лишь подогревает мой интерес. Она боится меня. И это правильно.