И вот она здесь. В моей спальне. После ванны, умащенная маслами, одетая в шелк, который я сам для нее выбрал. Она пахнет цветами. Я наслаждаюсь ее ужасом, когда срываю с нее тонкую ткань. Халат падает к ее ногам, и она остается передо мной — обнаженная, беззащитная, дрожащая.

Я не тороплюсь. Вся ночь впереди. Я разглядываю ее, как завоеватель осматривает свою самую ценную добычу. Красивые, округлые бедра, тонкая талия. Пышная, высокая грудь, которую не могли скрыть даже убогие платья служанки. Кожа гладкая и белая, как первый снег на вершинах гор. Она именно такая, какой я ее себе представлял в своих самых тайных, грешных мыслях.

Я подхожу, беру ее лицо в свои ладони. Она вздрагивает, но смотрит мне в глаза. Все еще пытается быть сильной. Я целую ее. Пробую на вкус ее губы, ее страх. Сначала она не отвечает, ее губы сжаты. Но я настойчив. Я заставляю ее открыться мне.

Реальность оказывается слаще самых смелых фантазий. Я делаю с ней все то, что представлял себе бессонными ночами. Я целую ее шею, ключицы, грудь. Ее кожа отзывается на каждое прикосновение. Обычно женщины в моей постели покорны. Они лежат, едва дыша, боясь издать лишний звук, боясь сделать неверное движение. Они — красивые, но безжизненные тела.

Алина — другая. Она как горная река весной — бурная, живая, опасная. Когда мой рот накрывает ее грудь, с ее губ срывается тихий стон. Он не похож на те звуки, что я слышал раньше. Это не испуганный писк и не наигранный вздох. Это настоящий, глубокий стон наслаждения. Ее тело отвечает на мои ласки. Она не просто лежит подо мной, она чувствует. Когда я вхожу в нее, ее крик тонет в моем поцелуе, ее ногти впиваются в мою спину.

Впервые в моей спальне слышны такие громкие стоны. Ни от одной из тех, что были здесь до нее, я не мог добиться этого – горянки так воспитаны, что не должны показывать своих эмоций… И в постели они не стремятся получить удовольствие, только доставить. Но я не очень-то и пытался их раскрепостить... Они были средством для снятия напряжения. Алина же… она сама становится этим напряжением, этим током, который проходит сквозь меня.

Мой первоначальный план — взять, сломать и выбросить — рассыпается в прах с каждым ее вздохом, с каждым движением ее бедер навстречу моим. Я хотел доминировать, но вместо этого нашел равную себе стихию. Я не отпускаю ее до самого рассвета, снова и снова утоляя голод, который, кажется, стал только сильнее. Хочу кончать прямо в нее. Но нельзя… с большим усилием каждый раз выхожу из ее сладкого лона.

Когда я лежу рядом с ее обессиленным телом, я понимаю одну простую вещь. Она хороша. Дьявольски, непростительно хороша. Отправлять ее обратно на кухню — все равно что пытаться запереть ураган в чулане. Это бессмысленно.