Это вежливый отказ, но я вижу, как темнеет лицо Аслана, как вспыхивают от обиды щеки его жены. Камиль бледнеет, но продолжает смотреть на меня прямо. Алина под столом сжимает мою руку, но ее прикосновение не успокаивает, а только больше злит.

Гости уезжают быстро, сославшись на неотложные дела. Прощание выходит холодным и натянутым. Я разрушил возможный союз и оскорбил уважаемую семью. И мне плевать.

Как только за ними закрывается дверь, Алина уводит меня в наш кабинет. Лейла убегает к себе, заливаясь слезами. Младшие сыновья, почувствовав напряжение, испаряются.

— Что это было, Ибрагим? — Алина смотрит на меня в упор. Она редко повышает на меня голос, но сейчас он звенит от гнева.

— Я сказал. Она слишком молода.

— Ей двадцать два! Мне было столько же, когда ты… — она обрывает себя, но я знаю, что она хотела сказать. Когда ты меня украл.

— ВОТ ИМЕННО! — взрываюсь я, ударяя кулаком по столу так, что подпрыгивает папка с бумагами. — Именно! Я не отдам ее! Никто не заберет ее из этого дома против ее воли! Никто не будет смотреть на нее так, как я когда-то смотрел на тебя! Как на добычу! Как на вещь, которую можно взять силой!

Я кричу, и в моем крике — весь ужас и вся вина, которые я носил в себе двадцать лет. Я смотрю на Алину, и я снова не всемогущий хозяин гор, а тот жестокий дикарь, который ворвался в ее жизнь. И теперь я смотрю на ситуацию с другой стороны. Со стороны отца, у которого хотят отнять дочь. И этот ужас, который я, должно быть, причинил бы ее отцу (если бы он очнулся), теперь в полной мере испытываю я сам.

Алина подходит ко мне. Она не боится моего гнева. Она кладет руки мне на грудь.

— Ибрагим, посмотри на меня.

Я смотрю. В ее глазах не страх. В них сочувствие.

— Этот мальчик — не ты, — говорит она тихо, но твердо. — А его отец пришел с поклоном и уважением, а не с планом мести. Они пришли просить, а не отнимать. Лейла — не я. Она выросла в любви… Она свободна.

— Я не позволю ей страдать!

— А ты спросил ее, страдает ли она? — голос Алины становится жестче. — Ты видел ее глаза? Она любит его, Ибрагим. Она влюблена. А ты сейчас, своим страхом, своим прошлым, ломаешь ей жизнь. Ты хочешь защитить ее, я знаю. Но твоя защита превращается в клетку. Мы сломали круг ненависти, любимый. Не начинай новый. Отпусти прошлое. Наша история — это наша история. Не заставляй наших детей страдать из-за того, что было когда-то давно…

Ее слова — как ушат холодной воды. Она права. Как всегда права.

Следующие несколько дней я хожу как в тумане. Я избегаю Лейлу, потому что не знаю, что ей сказать. Я наблюдаю за ней издалека. Она бледна, почти не ест, ее смех больше не звенит в саду. Я сам отнимаю у нее счастье. Я, ее отец, который готов за нее жизнь отдать.