Однажды я вижу, как она тайком встречается с Камилем у ручья на границе наших земель. Конечно, ее сопровождает верная служанка, но они стоят достаточно далеко, чтобы не слышать разговор. Я смотрю на них. Камиль не пытается ее коснуться. Он просто смотрит на нее, и в его взгляде столько тоски и нежности. Он что-то горячо говорит, а она плачет. И в этот момент я наконец вижу двух влюбленных, у которых я встал на пути. Я вижу не свою историю. Я вижу их историю. И она имеет право быть счастливой.

Вечером я зову Лейлу к себе в кабинет.

Она входит робко, готовая к новому отказу.

— Сядь, дочка.

Я сажусь напротив. Я смотрю на ее прекрасное, печальное лицо и пытаюсь подобрать слова.

— Я был неправ, — говорю я наконец. Это дается мне нелегко. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если твое счастье с ним… с Камилем… скажи мне. Только правду. Ты любишь его?

Она поднимает на меня свои заплаканные глаза, и в них вспыхивает надежда.

— Да, отец. Я люблю его.

— Ты уверена, что он сделает тебя счастливой?

— Да. Но… — она запинается, — но если ты не дашь своего благословения, я приму твою волю. Я твоя дочь.

Ее покорность, ее уважение, смешанное с тихим достоинством, обезоруживает меня окончательно. Она не бунтует. Она доверяет мне. Даже когда я неправ.

— Мое благословение у тебя будет, — говорю я хрипло и чувствую, как с плеч падает огромный груз.

Ее лицо озаряет такая счастливая улыбка, что у меня щемит сердце. Она подбегает, обнимает меня.

— Спасибо, отец! Спасибо!

На следующий день я сам еду в дом Хасановых. Один. Аслан встречает меня настороженно. Я прошу у него прощения за свою грубость. А потом зову Камиля.

Мы стоим с ним одни во дворе.

— Я отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть, — говорю я ему, глядя прямо в глаза. — Я отдаю тебе свою дочь. И я хочу, чтобы ты знал. Если хоть одна слезинка упадет с ее глаз по твоей вине, я найду тебя на дне самого глубокого ущелья. Я сожгу твой дом и развею пепел по ветру. Ты меня понял?

— Я понял, Ибрагим, — отвечает он твердо, не отводя взгляда. — Но этого не случится. Я люблю ее больше жизни. Я буду беречь ее, как зеницу ока.

И я ему верю.

Свадьба была пышной. Вся округа гуляла несколько дней. Я смотрел, как моя Лейла, моя девочка, в белоснежном платье, сияя от счастья, стоит рядом со своим мужем. Алина стояла рядом со мной, положив голову мне на плечо.

— Ты отпустил ее, — прошептала она.

— Я отпустил себя, — ответил я.

В тот вечер, когда гости разъехались, и дом снова погрузился в тишину, мы с Алиной долго стояли на балконе, глядя на звезды.

— Знаешь, о чем я подумал сегодня, глядя на них? — спросил я.