Когда же основоположник Ордена в двадцать шестом году умер, его место занял Александр Солонович, «старый друг» отца Марка, которому тот отдал на сохранение шкаф с тайником. Поскольку этот товарищ, известный фундаментальными трудами вроде «Бакунин и культ Иальдобаофа» (где «Иальдобаоф» — одно из воплощений Сатаны), входил в правление музея Кропоткина, ночные бдение «новых тамплиеров» продолжались там из года в год — и, по словам «дяди Яши», давно уже привлекли к себе пристальное внимание «органов».

Я осведомился: зачем он так подробно рассказывает нам об этом? В ответ собеседник снова усмехнулся, на этот раз невесело и сказал, что нам самим, возможно, предстоит с ними познакомиться.

«Познакомиться? Это как? — жадно спросил Марк, не на шутку увлёкшийся разговором. — То есть мы их снова увидим?»

«Скорее, узнаете о них, прочтёте, послушаете знающих людей. — ответил дядя Яша. — Но время сейчас такое, что всякое может случиться, так что я бы не зарекался…»

На этом беседа о «тамплиерах» завершилась, и я, как ни старался, больше не смог вытянуть из него никаких подробностей. Я слушал, как Марк и «дядя Яша» говорят о бегстве родителей Марка в Палестину, о припрятанном, да так и забытом в Москве «кладе», а в голове ржавым гвоздём засела одна-единственная мысль: «Вот этот человек: сидит, травит увлекательные байки, угощает бутербродами с ситро, и даже устроил для нас билеты на особый, явно не предназначенный для обычной публики воздушный рейс — а ведь ещё до конца года его должны арестовать, пытать и поставить к стенке…»

И снова мне вспомнились строки Гумилёва:

…Много их, сильных, злых и веселых,

Убивавших слонов и людей,

Умиравших от жажды в пустыне,

Замерзавших на кромке вечного льда,

Верных нашей планете,

Сильной, веселой и злой…

Он ведь и есть такой — сильный, весёлый и злой, — и моментами я ловил себя на том, что мне его по-настоящему жаль. А потом вспоминал читанные когда-то отзывы о Якове Блюмкине, как о человеке хвастливом, неуравновешенном, склонном к позёрству, а порой (чего уж греха таить!) даже трусоватом — и окончательно терялся, не зная, что и думать о новообретённом союзнике.

— Через пять минут посадка в Харькове, товарищи! — крикнул из кабины второй пилот. — На снижении немного потрясёт, не переживайте!

Я выглянул в иллюминатор. Внизу неспешно разворачивалась панорама украинской столицы, а вдалеке ярко зеленел прямоугольник лётного поля. Марк дёрнул меня за рукав и ткнул пальцем в иллюминатор со своей стороны. Я посмотрел — метрах в тридцати от нашего воздушного корабля приветственно покачивал крылышками маленький зелёный биплан с большими звёздами на фюзеляже и белой цифрой «7» на руле высоты. Пилот истребителя, заметив зрителей, помахал нам с Марком рукой в широкой бурой краге и неожиданно крутанул бочку, вызвав у моего спутника восхищённый вздох.