И начались удивительные дни: старая цыганка больше не изводила девочку гаданиями по руке и картам, зато научила, как она сама говорила, «смотреть в корни земли» — отыскивать зарытые вещи и подземные источники с помощью простого ивового прутика. После первых же успехов (а прогрессировала Татьяна с необыкновенной скоростью) цыганка отправилась ночью на берег реки, там по известным только ей приметам нашла подходящий ивовый куст и самолично соорудила приспособление посложнее, из прутика в форме латинской буквы «Y», тщательно очищенного от коры и обмотанного на раздвоенных кончиках разноцветными шерстяными нитками. Результаты, которые Татьяна показывала с новой «искалкой» произвели на цыган такое впечатление, что вожак начал поговаривать о том, чтобы отыскивать брошенные, разорённые во время гражданской войны хутора и сёла — и обыскивать их на предмет закопанных погибшими хозяевами ценностей. Старуха-ведьма, всякий раз, слыша такие разговоры, сердилась, темнела по своему обыкновению лицом и предрекала, что золото мертвецов обязательно навлечёт на табор несчастье. Более того, даже мысли о чём-то подобном не останутся безнаказанными — а значит надо их, мысли, гнать прочь, пока не накликали на ромов беду…

Но, видимо, алчность на этот раз пересилила и здравый смысл и уважение к мудрости старой цыганки. Табор повернул на юго-запад, к Дону, где, по словам вожака, подходящих «заброшек» было пруд пруди. Цыгане уже делили в мечтах барыши, старуха чернела лицом и вовсе перестала высовываться из кибитки, полагаясь во всём на свою ученицу — и тут-то кочевое счастье окончательно повернулось к детям степей спиной.

Это была бандитская шайка из тех, что были почти изведены в междуречье Волги и Дона отрядами ЧОН. Но такова уж оказалась горькая планида табора, что он напоролся на одну из немногих уцелевших. Может, и правда надо было слушать старую усатую цыганку, а не нестись неведомо куда в погоне за неправедными, проклятыми прибытками.

И вновь Тане повезло: она забилась под опрокинутую кибитку своей покровительницы, и так и сидела, ни жива, ни мертва, придавленная её трупом — пока не налетели со стороны Аксая конные ЧОНовцы и не порубали бандитов в хлам.

Девочку же, извлечённую из её убежища, командир отряда взял с собой. Они с женой недавно потеряли единственную дочку, и Таня показалась красному коннику похожей на его кровиночку. Обратный путь она совершила, сидя перед лукой седла своего нового отца, и вместе с пёстрыми тряпочками и медным грошовым браслетом, составляющим всё её имущество, везла с собой подарок цыганской ведьмы, драгоценную ивовую «искалку».