Мне показалось, что остальные слушатели потеряли нить рассуждения где-то на середине и уже ничегошеньки не понимали — а Барченко тем временем продолжал говорить о своих поисках древней страны Гипербореи, ради которых он в далёком двадцать втором году организовал экспедицию на Кольский полуостров, к загадочному Сейдозеру. О сделанных там поразительных находках, и о несомненных врагах народа из числа буржуазных учёных, поставивших результаты экспедиции под сомнение и даже жестоко их высмеявших. А так же — о секретной якобы этнографической экспедиции, предпринятой англичанами в те края летом девятнадцатого года, когда в Архангельске и по всему Северу правил бал генерал Миллер с поддерживающими его интервентами. В Мурманске стояла тогда англо-французская эскадра, британцы чувствовали себя на Кольском полуострове вольготно — и что они отыскали на Сейдозере и соседствующим с ним Ловозере неизвестно до сих пор. Но что-то наверняка отыскали — и вынуждены были в спешке убраться прочь, когда осенью того же года войска Антанты эвакуировались из Мурманска. И не следует думать, что империалистические оккультисты оставили свои попытки — уже после падения «Северного правительства» англичане насколько раз начинали переговоры о создании в тех краях неких «геологических» концессий — но группа товарищей, верно понимающих свой долг перед мировым пролетариатом, раз за разом срывала враждебные планы. Так что, — закончил он, — всё только начинается, и вам предстоит принять в этом самое, что ни на есть, деятельное участие…'

Я сразу припомнил аэрофотоснимки и кроки Сейдозера, висевшие на стенах московской лаборатории Гоппиуса — вот оно, оказывается, к чему… Барченко тем временем закончил свою речь, вытер раскрасневшуюся бульдожье-носорожью физиономию — и объявил семинар законченным. Мои товарищи вслед за учителем Лао в молчании потянулись на выход — все мы были слишком ошеломлены, чтобы переговариваться — когда его указательный палец, толстый, красный, как сарделька, поросший жёстким седым волосом, по очереди упёрся сначала в меня, а потом в Марка.

'…а вас, Штирлиц, я попрошу остаться…

Я прочёл письмо, раз, другой, и передал листок Марку. Барченко терпеливо ждал.

— И где он сейчас?

Я не рассчитывал получить ответ — и не получил. Барченко только пожал плечами, скорчив выразительную физиономию.

— А дядя Я… — начал, было, Марк — и клацнул зубами, едва не прикусив язык, когда мой локоть вонзился ему в бок.

— Сказано же — никаких имён!

— И вопросов тоже. — добавил наш собеседник. — Вы уже прочли?