Теперь надо осторожно выглянуть на лестницу — не лезут ли снизу новые погромщики? Вроде нет… Яша, не опуская «маузера», попятился назад. Дверь за его спиной подалась и распахнулась.

…открыто? В такое время? Очень, очень странно…

— Ребе Бен-Цион! Вы здесь?

Нет ответа — только из-за боковой двери доносится стон. Кажется, женский? Яша ещё немного попятился — ствол при этом он держал направленным в проём, ведущий на лестницу — и толкнул боковую дверь.

Нет. Не женщина. Йосик Гершензон, пятнадцатилетний сын эмигрантов из России. Стон стал последним, что он сумел из себя выдавить, прежде, чем ушла жизнь. Йосик родился здесь, в Иерусалиме, и составлял предмет гордости всей большой семьи Гершензонов — помогал ребе Шломо Бен-Циону в синагоге, к пятнадцати годам закончил хедер, но остался помощником меламеда, мечтал пойти учиться в йешиву, что находится в городке Петах-Тиква и славится по всему Ближнему Востоку…

Семья Йосика покинула Россию до революции, сразу после печально знаменитого Кишинёвского погрома в 1903-м году, когда мальчик ещё не появился на свет. Сбежала только для того, чтобы здесь, в Э́рец-Исраэ́ль, Земле Обетованной их сына настигли ножи арабских погромщиков — как и многие десятки других евреев и здесь, в Иерусалиме, и в Хевроне, и в Цфате, и в других местах.

В дальнем углу комнаты, за перевёрнутым шкафом неопрятной кучей полу — ещё тело. Яша перешагнул через труп Йосика, стараясь не запачкать кровью башмаки. Всё ясно — ребе Бен-Цион, лежит там, где настиг его стремительный взмах джамбии, выкованной из чёрной йеменской стали, которую так уважают здешние арабы. Горло несчастного раввина перехвачено от уха до уха, и кровь уже затекла под рассыпанные по полу бесценные пятисотлетние свитки Торы, замарала переплёты томов, скопилась большими лужами в углах комнаты.

Строго говоря, Яшу, как нелегального резидента советской разведки (он прибыл в Палестину в начале июня, пароходом из Константинополя, чтобы проинспектировать свою ближневосточную агентуру) подобные вещи не касались. Ну, случились очередные беспорядки, ну, режут друг друга арабы и евреи — так когда, скажите на милость, они друг друга не резали? Конечно, если бы удалось предвидеть такую вспышку насилия и заранее принять меры, связавшись, например, с арабскими и еврейскими коммунистами в Палестине — возможно, и удалось бы направить ярость погромщиков и отчаяние жертв на единственных виновников этих кровавых событий, британскую мандатную администрацию. Но раз уж он, Яков Блюмкин, всё проспал, теперь уж поздно что-либо предпринимать. Разве что, придётся держать ответ по приезде в Москву перед начальником ИНО Трилиссером — как получилось, что опытный резидент, для того и поставленный, чтобы изыскивать способы действия против империалистов, прозевал такую перспективную возможность? Но это будет не сейчас, а пока — у Яши есть в еврейском квартале Иерусалима и свои дела, никак с делами советской разведки не связанной. Вот только беда: погромщики добрались до дома ребе первыми, и остаётся только надеяться, что они забрали лишь жизни обитателей дома, а не то, что Яша год назад доверил его обитателю…