Мы послушно повернули и направились по дорожке назад. Разговор как-то сам собой иссяк; мои спутницы шли молча, и я, от нечего делать, снова стал озираться по сторонам. Вот уходит вправо широкая дорожка, ведущая к «заводу» — там темно, лишь мелькают кое-где редкие огоньки, да светится лампочка в будке сторожа. А это что такое?

Позади и немного левее производственных зданий виднеется ещё одно, приземистое, широкое, обнесённое высоким глухим забором. Из-за этого забора я его и заметил — по его верху с интервалом в десяток метров висели фонари, а поверх них тянулись в электрическом свете горизонтальные нитки.

Я чуть не споткнулся. Колючая проволока? Ну да, она самая и есть, и как бы не под током — на изогнутых кронштейнах угадываются белые грибки изоляторов. Вот уж чего не ожидал здесь увидеть…

Может, склад готовой продукции? Олейник, рассказывая вчера о производстве, рассказывал, что-то завод работает по заказам Красной Армии. Но нет, вздор — что могут такого доверить изготавливать подросткам, что стоило бы хранить с такими строгостями? Это же не война, когда двенадцатилетние точили на станках корпуса для снарядов и собирали на дурно обструганных верстаках ППШ. Нет, тут что-то другое, неожиданное, особое…

…Что ж, если появились вопросы — почему бы не задать их, благо есть кому?…

— Что это у вас там? — шепнул я Тане, указывая на таинственную постройку. — Какой-нибудь склад?

— Лабораторный корпус. — отозвалась она. — Особый. Мы туда не ходим. И вообще, пошли скорее, время же!..

Мне показалось, или лицо новой знакомой сразу сделалось напряжённым? Нет, не показалось — Тане явно не хотелось развивать тему «особого» лабораторного корпуса.

…всё чудесатее и чудесатее, как говорила девочка Алиса. Понять бы ещё, где тут начинается Зазеркалье?

Хотя, я, если подумать уже там, в самом, что ни на есть, Зазеркалье. Или, по крайней мере, в Стране Чудес. С косточками, с усами, с какашками — как, помнится, говаривал Змей Горыныч из читаной давным-давно сказочки[1].

— Ты с Танькой, что ли, гулял после кино? — поинтересовался Копытин. Я ополоснул лицо ледяной водой — излишества вроде горячего водоснабжения до коммуны ещё не добрались, — и фыркнул.

— Это которая? Их трое было, как кого звали — не помню. Мы насчёт кино говорили, обсуждали. Как оно тебе, кстати?…

— Беленькая такая, из восьмого отряда. — пояснил собеседник, проигнорировав мои культурные запросы. В глазах его мелькнуло нечто, похожее на зависть. Как же, новичок — и уже гуляет в обществе сразу трёх «внутрирайонных гениев чистой красоты» — так, кажется, у Визбора?