…вот что тут можно ответить?..

— Спавлюсь, куда я денусь? И, Марк… спасибо тебе!

Он несмело улыбнулся.

— Ну что ты, не за что! Мы ведь, вроде как, в одной лодке? А значит, надо помогать друг другу…

Прыгать в окно не пришлось. Бумаг в папке оказалось не так много, и почти все они относились к прошлой жизни моего «реципиента» — место рождения, семья, где жил, где учился, и прочие подробности. И они, надо сказать, оказались весьма увлекательными.

Судите сами. Отец Алёши Давыдова служил телеграфистом на КВЖД ещё с дореволюционных времён, с одиннадцатого года. В том же году он женился на дочери фельдфебеля пограничной стражи, а тремя годами позже на свет появился первенец. Семья Давыдовых счастливо избегла участия в гражданских, революционных и прочих войнах, прокатившихся с тех пор по маньчжурской земле. Знающие телеграфисты нужны любой власти, их одинаково берегли и командиры революционных отрядов Сунь Ятсена, и, осевшие в Харбине белогвардейцы, и эмиссары правительства Чан Кайши, обосновавшегося на юге Китая, в Гуанчжоу и рассылавшего военные отряды по всему северу и Манчжурии с целью свержения центрального правительства в Пекине.

Годы шли, котелок КВЖД продолжал медленно закипать, время от времени выплёскиваясь кровавыми инцидентами. Во время одного из таких, городишко, в котором служил на тот момент отец и жила семья Давыдовых, была захвачена крупной бандой хунхузов. Этим беречь связь было незачем — наоборот, первое, что сделали хунхузы, это сожгли здание телеграфной станции, разломали оборудование, а напоследок подчистую вырезали служащих, и русских и китайцев, без разбора. Случилось это зимой двадцать седьмого года; Алёша с матерью и шестилетней сестрой вместе с горсткой уцелевших соотечественников сумели выбраться из города и трое суток шли по заснеженной маньчжурской степи, пока не натолкнулись на конный разъезд наших пограничников. Мать не перенесла этого путешествия — спустя три дня она скончалась от воспаления лёгких. Вскоре умерла и сестра, а мальчика отправили в Читу, в детский дом.

Я читал, и удивлялся собственной отстранённости — как будто в папке речь шла не обо мне и моей семье, а о ком-то постороннем. Собственно, так оно и было — я лишний раз убедился, что от прежнего Алёши Давыдова во мне не осталось ровным счётом ничего. Зато такое «наследство» позволит достаточно правдоподобно замотивировать кое-какие из имеющихся у меня навыков — нет ведь ничего необычного, что сын телеграфиста разбирается в электротехнике и радиоделе? Как и знание китайского и английского языков, который я успел выучить в прошлой жизни.