Та, впрочем, не растерялась.

— Здравствуй, Илья. И вовсе незачем было меня искать, я же предупреждала, что буду занята!

И Татьяна проследовала мимо, гордо вскинув голову и не удостоив здоровяка даже прощальным взглядом.

«Да это же Гоменюк, — с опозданием сообразил я, — тот самый, насчёт которого меня предупреждал Олег Копытин: 'имей в виду, он по Таньке давно сохнет. Обещал, что если кого с ней увидит, голову оторвёт!» Но Танька, то Танька — королева, и только! Да, похоже, взаимностью здесь не пахнет. Хотя мне от этого не легче — только шекспировских страстей сейчас не хватало, тем более, на глазах у всей коммуны…

Умом я понимал, что как бы не ревновал Гоменюк очаровательную Татьяну, но вряд ли решится затевать драку при всех. Тем не менее, ладонь, сжимающая палку, вспотела, и я поймал себя на том, что прикидываю, куда нанести первый удар — с размаху по коленям, или уж сразу тычком в зубы? Такого лося иначе не остановить… Видимо, в моих глазах мелькнуло что-то эдакое, потому что «Отелло» злобно ощерился, буркнул под нос «Ещё встретимся, сопляк!» — и проследовал мимо. Татьяна с подружками была уже далеко; Марк стоял рядом, и глаза у него были испуганные.

— Ты, Лёха того… осторожнее, ладно? — сказал он. — Вон, Гоменюк какой здоровенный!

— Ничего, как-нибудь переживу…

Я хотел, было сплюнуть, но вовремя сдержался. В коммуне это считалось не комильфо, тем более, на дорожку, которую сам же сегодня утром приводил в порядок. Даже присказка особая имелась на эту тему: «раз плюнешь, два дня моешь».

— Было бы из-за кого дёргаться! И не с такими разбирались, знаешь ли.

— Ну, смотри… — он покачал головой. — Моё дело предупредить.

— Да не бери ты в голову, Марк! — Я улыбнулся, хотя ухмылка получилась несколько вымученной. Где наша не пропадала? Побежали лучше, а то девчата уже вон уже, где!

До сигнала на ужин оставалось не меньше получаса. Солнце уже клонилось к горизонту; тёплый ветерок приятно ласкал лицо. и мы с Марком устроились на скамейке перед крыльцом главного корпуса. Марк сделал попытку утащить меня в «вечерний клуб» — давай пока партию в «Чапаева» сгоняем! Но я только вяло отбрёхивался: в кои-то веки торопиться некуда, можно посидеть и вволю попредаваться размышлениям.

Итак, нарисовалась проблема и она, как и большинство проблем, имеет имя и фамилию — Илья Гоменюк. До сих пор мне не случалось ни наблюдать, ни самому участвовать в стычках между здешними обитателями — словесные перепалки, разумеется, не в счёт. А это, согласитесь, не вполне типично для мальчишечьего коллектива, лишённого, к тому же, постоянного присмотра взрослых. Или я недооцениваю достижения макаренковской педагогики, и коммунары действительно зажаты в такие тиски дисциплины и неписаных правил и традиций, что даже помыслить не могут о мордобое? Ох, сомнительно — тот же Макаренко, описывая поздние, благополучные годы колонии имени Дзержинского, не раз упоминал и о драках, и о случаях затяжной вражды, и даже об избиениях отдельных воспитанников. Правда, в большинстве случаев, это как раз и было вызвано злостным нарушением правил — к примеру, воровством или чрезмерной тяге к сплетням.