А с другой стороны, глядя на Гоменюка трудно поверить во всеобщее, пусть и вынужденное миролюбие коммунаров. Вон, какой лось — в самом деле, может и покалечить, если войдёт в раж. И я ему не соперник, несмотря на весь жизненный опыт пожилого, много в жизни повидавшего мужика. Здешние «ветераны» попали в коммуну из среды беспризорников, а то и блатных, а там быстро учатся рвать противника зубами. С другой стороны — не бегать же мне от него? Стыдно, да и глупо, рано или поздно встреча всё равно состоится. Единственный вариант — в самом деле, оставить даже мысли о симпатичной Тане, но на это я «пойтить не могу». Просто-напросто утрачу уважение к себе, не говоря уж о полной и окончательной потере лица в глазах окружающих. Такие вещи не скроешь, клеймо труса и слабака придётся потом смывать долго, и никакое у-шу тут не поможет. Разве что, вызвать Гоменюка на поединок на шестах — но вряд ли подобная экзотическая идея встретит у того понимание…

В общем, что-то нужно с этим решать. И дело даже не в Татьяниных прекрасных глазах и столь же прекрасной фигурке — хотя и тут юношеские гормоны не собирались давать мне передышки. Да и сам «Отелло» вряд ли оставит в покое неожиданно нарисовавшегося соперника. И зловещее обещание «ещё встретиться» — отнюдь не фигура речи…

Я, конечно, ожидал неприятностей — но чтобы так скоро? Перед сном, уже после вечернего горна, я задержался в умывальне, когда вдруг обнаружил, что я тут совершенно один. Нет, не один — в дверном проёме, опираясь на косяк, стоит Гоменюк. Физиономия мрачная, решительная, кулаки сжаты — я ясно видел побелевшие костяшки и рыжеватые волоски на пальцах и запястьях.

…так он ещё и рыжий? А я и не заметил…

— Ну что, Давыдов, поговорим? — он сделал шаг вперёд. Я попятился, шаря взглядом по углам умывальни. Что там? Ведро, веник… всё не то. Ага, швабра! Если дотянуться и сбить ногой поперечину, на которую дежурный перед влажной уборкой наматывает мокрую тряпку, то получится удобная, хотя, чересчур лёгкая, палка.

Гоменюк истолковал это по-своему.

— Трусишь? — он неприятно ухмыльнулся. — Предупреждали же тебя, сопляка, не ходи с Танькой! Ну, уж теперь не жалуйся!..

— И он стал картинно закатывать рукава. Руки, и правда, оказались все покрыты рыжим волосом.

…Кто это, интересно, меня предупреждал? Копытин? Или предполагается, что это здесь известно всем и каждому — так сказать, по умолчанию?..

Маленький шажок в сторону швабры. Если бросится, я, пожалуй, успею отскочить. А там — будь, что будет. Любопытно только — он случайно застал меня одного в умывальне, или нарочно так устроил?