И без разницы, что «Юнкерс» обычно не поднимается выше двух с половиной тысяч метров — нам с лихвой хватили и этого, чтобы закоченеть до полной невменяемости. Пришлось, в самом деле, закутываться в моторные чехлы. К счастью, под свёрнутыми, брезентовыми, нашлись и другие, из простёганного войлока, употребляемые в холода — в них-то мы и закутались по самые брови. Говорить не хотелось, да и не получилось бы при всём желании– чтобы перекричать слитный грохот трёх немецких движков «Junkers L-5» надо надрывать глотки, а это на такой холодрыге не есть гуд…
Наш борт шёл по маршруту «Харьков-Орёл-Москва», так что через два примерно часа мы сделали промежуточную посадку. А вы что хотели? Крейсерская скорость у этого аппарата не сильно превышает полутора сотен вёрст в час, и случись встречный ветер — полёт мог бы длиться и дольше. Нообошлось: «Юнкерс» коснулся полосы, прокатился по грунтовой, судя по кочкам, рулёжке, и замер. Замерли и мы — как ни хотелось встать и размять ноги, риск был слишком велик, особенно, когда бортмеханик полез проверять тросы, удерживающие ящики с авиастартерами. Выручило то, что в узкие щели между штабелями и обшивкой с трудом протискивался даже субтильный Марк, куда там широкоплечему, рослому авиатору! Техник покопался снаружи, подёргал крепежные верёвки и проволоки, и, наконец, удалился. Мы же до самого взлёта так и пролежали под чехлами, затаившись как мышь под веником, прислушиваясь к доносящимся снаружи разговорам и тарахтенью мотора бензозаправщика. Потом всё повторилось: лязг захлопывающегося люка, слитный рёв моторов, тряска при разбеге — и мы снова в воздухе!
Уж не знаю почему, но от Орла пилоты решили лететь на бреющем. Может, не желая возиться с не слишком совершенными навигационными приборами и картами, они предпочли прицепиться к железной дороге? В самолёте стало теплее; мы осмелели, выбрались из-под чехлов и, добравшись до крайнего окошка, по очереди любовались проносящимися внизу, на расстоянии вытянутой руки, просёлками, телеграфные столбами, деревенскими избами, колодцами-журавлями и бесконечной сдвоенной ниткой рельсов. Тень самолёта с распластанными крыльями и высоким килем прыгала по ним, ломалась, перескакивая заборы и огороды, вспрыгивала на деревья и стремительно стлалась по полям, где вовсю колосилась озимая пшеница. Или рожь? Кто её разберёт, тем более, с высоты…
Раз или два навстречу нам попадался железнодорожный состав, а один раз мы сами его обогнали. «Юнкерс» всякий раз делал горку и уходил в сторону, чтобы не угодить в клубы чёрного дыма, валящего из паровозной трубы.