Я высунул голову в коридор. Из остеклённой двери в правом его конце падали на паркет дрожащие отсветы от свечей и доносились невнятные голоса. Прежде чем обшаривать музей в поисках заветного шкафа следовало понять, чем заняты здешние обитатели, и могут ли они нам угрожать. Я сделал знак Марку держаться у меня за спиной, на цыпочках, стараясь распластаться по стене, подобрался к двери и заглянул в зал.

Открывшееся зрелище оказалось, мягко говоря, неожиданным. За большим круглым столом, занимающим всю середину комнаты, устроилось то ли семь, то ли восемь человек, из них две женщины. Все, включая и представительниц прекрасного пола, были одеты в бесформенные чёрные хламиды, то ли плащи, то ли мантии; сзади свисали на плечи широченные капюшоны. Наряды эти живо напомнили мне ролевые игры и мистерии на средневековые темы, которые мои знакомые разыгрывали ещё в девяностых — не хватало, разве что, только мечей и кольчуг, поблёскивающих под рясами.

В центре стола, накрытого парчовой, шитой золотом скатертью стояла чаша на высокой ножке — кажется, из серебра. Чашу прикрывал белый покров с алым католическим крестом, сверху на покрове лежала какая-то веточка, разглядеть которую я не мог. Зато отлично видел толстенное, явно очень старое Евангелие, заложенное голубой ленточкой, и тоже с католическим крестом на переплёте,

Один из сидящих за столом, совсем молодой человек, заметно младше соседей, поднял руку. Мужчина справа, которого я определил для себя, как «магистра», кивнул и указал на парня тонкой, вроде дирижёрской, чёрной палочкой. Тот встал и, повторяя нараспев заученный текст, предложил присутствующим ответить: «что такое красота?» Я приготовился слушать, но в этот момент за моей спиной что-то скрипнуло, и я подался назад.

— Ты чего? Спалимся же!

— Я не нарочно. — виновато прошептал Марк. — Половица попалась скрипучая…

— Ладно, вроде, не услышали. Только дальше осторожнее, смотри, куда ноги ставишь!

Из зала донеслось нестройное пение латинского гимна — насколько я мог судить, что-то насчёт архангела Михаила. Видимо, это и был ответ на вопрос о красоте.

…а крест-то на покрове — красный, четырёхконечный, со слегка расширяющимися лопастями. Знакомый крестик, такие носили на своих белых плащах и щитах рыцари ордена тамплиеров. Чудеса, да и только…

— Ты знал, что друг твоего отца занимается такими вещами?

— Откуда? — Марк озадаченно пожал плечами. — Мне тогда всего пять лет было, что я понимал? И сейчас, между прочим, мало что понимаю. Это что, а? Крест, вроде, знакомый, я такой в Иерусалиме видел, на могилах рыцарей-крестоносцев. А ты что об этом думаешь?