— А когда ожидается ближайшее полнолуние? — спросил Конан-Дойль.
— Сегодня в два часа пополуночи.
— Что ж, я не прочь встретить полнолуние в лесу и в хорошей компании, — сказал Арехин-старший.
— Я на это надеялся, — присоединился к товарищу Конан-Дойль.
— И я надеялся. С тех пор, как узнал о событиях девяносто пятого года. Потому располагайте мной, — заключил Егоров.
— Благодарю, господа. У вас, Николай Иванович, ружьё всегда с собой, я знаю. А вам, — принц обратился к Арехину-старшему и Конан-Дойлю, — нужно подобрать хорошее оружие.
— У нас тоже есть, — ответил Арехин-старший.
— Есть? — удивился принц. — Я не знал.
— В чемодане лежат. Пистолеты.
— Пистолеты? На метаморфа?
— Немецкие пистолеты, маузеры, и у меня, и у Конан-Дойля. Мощная артиллерия, стоит винтовки, и, главное, десятизарядная.
— А, маузер… Слышал. Хорошо, если для вас привычен маузер, что ж…
— Привычен, — заверил Арехин-старший. — С десяти шагов в туза попадаю, а господин Конан-Дойль так и с пятнадцати.
— Стрелять нам не в тузов…
— Мы и не в тузов стреляли, поверьте.
— Тогда готовьте ваши маузеры, — но чувствовалось, что Петр Александрович не убеждён в пользе пистолетов. — Пункт встречи — здесь же, за час до полуночи.
— В двадцать три ноль-ноль, говоря языком железнодорожников, — уточнил Егоров.
— Точно так, — подтвердил принц. — Не знаю ваших привычек, но сам я после обеда думаю соснуть часок-другой. Если получится. А пока прошу извинить, мне нужно подготовить нашу вылазку.
Присутствующие откланялись. До назначенного часа времени оставалось предостаточно. И солнце, и башенные часы это подтверждали.
— Пойду, почищу ружьё, — сказал Егоров. — У меня есть и запасное, двустволка от Зауэра, так что если кто-то захочет…
— Нет, благодарю, — ответил Арехин-старший.
— К своему пистолету я привык, — объяснил свой отказ англичанин.
— Вы меня заинтриговали, — сказал Егоров, но развивать мысль не стал, а пошёл в свитские номера. Арехин-старший и англичанин сели на скамейку в тени липы.
— Я уже не в первый раз слышу о событиях девяносто пятого года, но не знаю подробностей, — сказал Конан-Дойль.
— Я тоже. Принц не любит распространяться на эту тему. Вам лучше поговорить об этом с Павлом Павловичем Хижниным. Умнейший человек, ваш коллега, а, главное, непосредственный участник событий.
— Где я могу его найти?
— В больнице, вероятно. Работы у него много: люди любят лечиться, особенно даром.
— Даром? — удивился Конан-Дойль.
— Издержки по лечению частью берёт на себя земство, частью семья Ольденбургских.
— А, тогда понятно, — успокоился англичанин.