— Какие враги, я не политик.
— Враги ученых гораздо могущественнее врагов политиков. Не всяких ученых, но тех, кто подобрался — или может подобраться — к тайнам, которые другие считают своей исключительной собственностью.
— Этак недалеко и до всемирного заговора олимпийцев дойти, или масонов, атлантов, розенкрейцев…
— Одна из хитрейших уловок дьявола — внушить мысль, будто его нет. Почему вы уверены, что всемирный заговор не существует? Примите его как гипотезу — для начала. Неужели вся ваша жизнь укладывается в рамки привычного и естественного? Неужели вы считаете естественным, что только из-за какого-то сербского студента, да хоть из-за эрцгерцога, началась всемирная бойня?
— То есть вы считаете, что какие-то злые силы существуют?
— У меня есть основания так полагать.
— Сионские мудрецы?
— Ложный след. Возможно, это вовсе не люди.
— Ну… Это, конечно… Демоны, драконы, лешие.
— Когда от геоцентрической системы Птолемея переходят к системе Коперника — это наука, это благо, это прогресс. Но попробуй намекни только, что антропоцентрическая система не есть истина в последней инстанции, сразу попадаешь в мракобесы или в сумасшедшие. Не слишком ли поспешно? Не есть ли это тень заговора? Но я не буду настаивать. Смотрите, думайте.
— Вернемся к главному — в данном случае — вопросу: почему я?
— На него я не знаю ответа. Скажу только: оглянитесь, вспомните, подумайте. Смерть ваших близких — точно ли болезнь тому виной?
— По какому праву…
— Поверьте, я вам сочувствую…
— Да плевать мне на ваше сочувствие!
— И плюньте. Только думайте, думайте!
Наступила пауза. Свеча затрепетала, мигнула прощально и погасла.
Новую зажигать не стали.
Арехин темноту любил с детства. В темноте и думается лучше, и враг не проберется. А если проберется, то его легче распознать. Всякий, кто подкрадывается в темноте — враг. Друзья в темноте не подкрадываются. Друзья идут прямо и смело, не скрываясь.
— А вдруг нас просто хотели ограбить? Без всяких вселенских и прочих заговоров? Ограбить и все? — Капелица продолжал анализировать ситуацию.
— Слишком уж сложно. Что у нас грабить-то?
— Да хоть одежда, обувь. Ваш маузер. Время такое, что за пару башмаков убить могут.
— Убить могут и за меньшее, Петр Леонидович, но смотрите: задействован извозчик, двое перекрывали отход — это их оружие лежит на столе. Не знаю, сколько человек должны были напасть на нас, я видел только одного, но, думаю, было еще трое. Итого от четырех до семи человек. Немало. Плюс тщательное планирование — завезти в глухой переулок, отрезать отход… Для мелкой шпаны слишком все проработано.