– Круто, – сказал Иван, разглядывая себя в зеркале.

– Прикольно, – рассмеялся Алекс.

Из-под черной шляпы с большими полями выглядывало его лицо, ставшее чужим. Девушка объяснила, что короткая куртка с завязками называется чогори, а свободные брюки на завязках – паджи.

– Представь, чел, мы вернулись на родину, – проговорил серьезно Алекс.

– Возвращение бастардов? – спросил Иван.

Так и расхаживали они среди многочисленной толпы посетителей, останавливаясь у стендов с материалами о Корее. За одним из них расположились туристические компании с предложениями о поездке в загадочную страну, сумевшую стать за короткое время одной из самых развитых во всем мире.

Иван потянул Алекса в сторону:

– Где рамен? Уже два часа кружим по залам, а едой и не пахнет.

Алекс с удовольствием помчался к девушке за стойкой и задал этот же вопрос, разведя руки в стороны:

– Умираем от голода, а рамен не нашли.

– Увидите вывеску в этом месте, недалеко отсюда, – указала она точку на карте.

«Недалеко отсюда» оказалось за тремя улицами, изгибающимися в темноте. Уже совсем стемнело, но люди бродили около тентов с корейскими иероглифами.

– Идем сюда. – Алекс потянул Ивана в ту сторону, где молодая кореянка перемешивала ложкой непонятное блюдо.

– Не, – опасливо покосился Иван на соус алого цвета.

Девушка протянула им зубочистки с кусочками непонятно чего и засмеялась:

– Острый ттокпокки[38] , вам понравится.

Они нерешительно взяли угощение. На мгновение показалось, что это рисовый хлеб, который иногда готовила бабушка на пару. Но, когда тягучая рисовая палочка коснулась языка, их обдало взрывом вкуса: сначала сладость, почти карамельная, затем волна остроты, растекающаяся во рту и обжигающая все внутри. Оба закашлялись, а девушка вновь не сдержала смех:

– Корейская еда всегда острая, вы не знали об этом?

– Знали, – еле выговорил Иван, по лицу которого опять пошли красные пятна, как в тот раз, когда он съел «леденец» деда.

Вот так они узнали еще об одном блюде, которое оказалось очень вкусным и притягивающим к себе необычным сочетанием остроты и сладости.

* * *

После того как Алекс не сдал выпускные экзамены, пришлось в течение двух месяцев не поднимать голову от книг с раннего утра до поздней ночи. Словари русско-нидерландский, русско-английский, русско-французский, нидерландско-французский стояли плотной стеной. К девяти часам утра приходил репетитор и объяснял смысл заданий, которые Алекс выполнял самостоятельно. В шесть вечера, оба вымотанные и раздраженные, они расставались до следующего дня. С одним отличием. Репетитор шел отдыхать, а Алекс продолжал корпеть над учебниками, выписывал непонятные слова, переводил на три языка и составлял требуемые предложения. Июль стал жарким не только по погоде, но и по количеству часов, которые он отсидел за столом.