Знал бы он, что Валерий действительно окончит школу милиции и дослужится до звания полковника МВД – это было большой редкостью для корейцев того времени, – а он, Соджун, наследник древнего рода, будет каждый раз обращаться к младшему братишке за помощью.

Ноги надо делать, бежать из дома. Из поселка, который даже названия не имел.

Дыра дырой. Обычно называли его корейским, типа много лет назад насильно их привезли сюда, вот и живут с тех пор все вместе. Кому они нужны? Насочиняют сами сказки и верят; в иероглифах дед, наверное, вычитал.

Партрубина, где жили рабочие с электростанции, находилась слева, а справа стояла железнодорожная станция Пап. Два километра что туда, что сюда. Куда податься? Соджун остановился, чтобы принять решение. Взлохматил волосы и прищурился: если сейчас поедет на поезде в Коканд, то окажется там вечером, значит, спать ему будет негде. Если придет к русскому другу, мать в два счета его вычислит и притащит, как миленького, домой. Он съежился – противно, когда в шестнадцать лет тебя колотят и обзывают. Как ей доказать, что он не хочет жить здесь? Надоело одно и то же, тошнит. Никаких приключений, ничего интересного, старшие пацаны разъехались, даже погулять не с кем. Еще немного, и он совсем свихнется от злости. Раздражало все. Открываешь глаза, и взгляд упирается в камышовую циновку, знакомую до мельчайших переплетений, в уголках которых скапливается пыль и превращается в черные твердые комочки грязи. Что про него говорить, если солнце обходило стороной даже комнатку с облупленными стенами, где висели соевые лепешки.

Дед в саду. Размышляет над своими тетрадями, ссохшимися, как он сам. Смешно. Урюк падает ему на голову, а он даже не шевелится, сидит как статуя.

Родители на поле. Воюют, как на трудовом фронте, о котором часто вспоминают. Оказывается, во время войны корейцев забирали в армию, только в трудовую, а чтобы попасть на фронт, им надо было изменить национальность. Кто знает, может быть, это корейская отмазка от участия в сражениях. У Соджуна отличная память, в школе не говорили об этом, значит, это очередная сказка из «Тысячи и одной ночи». В жизни взрослых слишком много тайн. Ну и пусть хранят свои секреты.

Иногда мать рассказывала истории и сама же смеялась, а дети не понимали, что тут смешного: муж с женой ругаются; он говорит: «Ты врешь, как радио»; она говорит: «А ты врешь, как газеты»; обоих посадили в тюрьму. Странности ее поведения тоже были непонятными. Прятала фотографии и повторяла каждый раз, что никому нельзя дарить свои снимки, потом могут быть неприятности. Соджун устал от ее вымыслов. Его больше интересовало, почему Валерий и Наталья с радостью делают то, что им велят взрослые. Может быть, совсем глупые или еще маленькие, заглядывают в рот матери и отцу.