– Сколько лет мне могут дать?

– Зависит от тяжести преступления.

– Расстрелять могут?

Сосед рассмеялся, глядя на перепуганного парнишку, ошалевшего от КПЗ. Стал рассказывать о премудростях тюремной науки, о том, что многие зэки привыкают к тюрьме.

– Кто такие зэки?

– Заключенные, которые получают срок.

Соджун устал слушать соседа, бахвалившегося своими знаниями, устал переживать и гонять в голове вопросы: зачем, почему, как все случилось? Видел же чужие вещи под кроватью у Фили, надо было разобраться с ним, а не молчать. Равнодушие обернулось бедой для него самого. И вот он в тюрьме. От последней мысли внутри все сжалось. Стало трудно дышать. Встал, сел, опять встал и кое-как добрался до умывальника, но рука не дотянулась до краника. Из потемневших губ вырывались судорожные хрипы. Он мотал головой, цеплялся за ворот тюремной одежды. Дикая паника охватила Соджуна. Медленно падая на бетонный пол, пытался ухватиться за что-то невидимое. Потом наступила полная темнота, в которой закружилась Кумихо, празднуя свою победу. Все. Соджун отправился за своим папашей. Она отомстила. Исполнила то, что задумала в страданиях и слезах. С проклятым родом Чан покончено. И тут она замерла, прервав свой танец. Другой, тот, кто находился рядом с Соджуном, звал на помощь. Она слилась с потолком и, превратившись в тень, выскользнула сквозь железные прутья маленького окошка.

Сокамерник увидел, что парнишка медленно стал заваливаться на бок с вытянутой рукой, словно искал опору в воздухе, буквально за минуту посинел и рухнул на бетонный пол.

– Эй, ты что? Не ломай комедию! Парнишка помер! – Мужик метнулся к двери и стал пинать ногой, испуганно поглядывая на скрюченное тело.

– Не ори, чего панику наводишь! – крикнул охранник и замолчал, увидев на полу заключенного. Позвонил куда-то по рации, и вскоре в камере появился медбрат.

* * *

Соджун отвернулся от солнечных лучей, бьющих в глаза.

– Проспал! Практика уже началась, – запаниковал и ничего не понял: серые простыни на железной кровати, незнакомая комната, похожая на больничную палату.

Медленно сел и вспомнил, где он находится и как сюда попал. В тюрьме. Филя подкинул ему ворованные вещи.

– Пришел в себя? – Врач осматривал его и задавал вопросы. – Помнишь, как попал в лазарет?

– Не помню. Когда меня выпишут?

– Свободен, – кивнул он вместо ответа конвоиру и отвернулся от Чан Соджуна.

Два силуэта двигались по темным коридорам тюрьмы и остановились перед камерой, откуда его забрали в лазарет. Лязгнула дверь. Сосед радостно заверещал:

– Не окочурился? С курорта вернулся, почти неделю отдыхал. Мне бы туда.