— А сам-то чего не ложишься? — Это Рэд заметил, что раздеваться Кирилл не собирается — мнется в дверях.

— Я… пойду прогуляюсь. Воздухом подышу.

Рэд проницательно хмыкнул.

— Ну, дыши-дыши. Не захлебнись только, с непривычки. В шесть…

— … чтоб в спальне был! — подобрался Кирилл. — Буду. Обещаю.

— Неужели нельзя было закончить пораньше? — сердито выговаривала Валерию Настя. — Ну сколько раз я просила?

Нина Александровна даже с помощью воспитанницы ходила неуверенно. Добраться домой до рассвета они уже не успевали.

— Извини, Настена, — каялся Валерий, — увлеклись. Гостей-то у нас уж сколько лет не бывало…

— А че за кипиш? — вклинился в разговор посторонний голос.

За время совещания Нина Александровна запомнила, кто из прибывших кто. Дерзкий, решительный — Рэдрик, насмешливо-беспечный — Джек, горяче-юношеский, ломкий — Кирилл. Сейчас без труда определила в говорящем Джека.

— Чего хмуришься, красавица?

Настя не ответила — должно быть, растерялась. А Валерий неловко объяснил, что вот, понимаешь, не уследили за временем. Теперь «барышни» домой не успевают.

— Всего-то? — беспечно удивился Джек. — Тоже мне, печаль! У нас комбезы с собой. Щас завернем — одну в один, другую в другой. Учительшу я на руки возьму, чтоб побыстрее было — и доставлю в лучшем виде. Не сомневайся.

— Да ну, неудобно, — засопротивлялся Валерий. Хотя по интонации Нина догадалась, что идею воспринял с облегчением.

— Неудобно — хреном чай размешивать, — наставительно сообщил Джек, — потом к трусам прилипнешь. Слушай, ну сколько тут идти? С полчаса, небось, не больше?

— Я одна за двадцать минут дохожу, — сказала Настя. — Это с Ниной Александровной долго.

— Ну во, видишь! Всех делов — на двадцать минут, дольше споришь. Держи, лапушка. — Что-то зашуршало. Джек принял решение, не спрашивая больше ничьего согласия. — Одевай свою учительшу. И сама одевайся.

— Какая интересная ткань, — проговорила Настя. — Что это за состав?

— Без понятия. У бункерного спроси.

— И в этом можно даже на прямом солнце находиться?

— Смотря кому, — ухмыльнулся Джек. — Тебе — не стоит. Вон, какая белая, прям снегурочка.

Сильные руки взяли Нину Александровну под локти, бережно подняли и поставили на ноги. Прожужжала застежка молнии.

— Ну как? Удобно?

Нина с интересом потрогала ткань — на ощупь, будто плотный шелк. Но главным в комбинезоне было не это. А то, что он головокружительно пах мужчиной.

Силой и энергией, копотью костра, табаком, оружием, машинным маслом — всем тем, что в последний раз она вдыхала много лет назад. Когда был жив Коля. В то время Нина в шутку называла такие запахи «вестниками анархии», тщательно, подолгу отстирывала одежду мужа.