А на подъезде к Калачинску отряду приготовили сюрприз. Дикие, не мудрствуя лукаво, разобрали рельсы. Две сотни метров — как корова языком слизнула.

— Небось, неделю парились, не меньше, — выругавшись, заметил Рэд. — Будто и не Дикие! Обычно начнут, да бросят. А тут — гля, какие трудяги!

— Если весь народ собрать, можно солнце обоссать, — глядя на пару узких, уходящих за горизонт полосок земли — все, что осталось от рельсов, — философски изрек Джек. — Мы у них в тот раз и бойцов положили — немеряно. Решили, видать, что хватит.

Запасной путь на карте отмечен не был.

Платформу откатили в ближайшие кусты, замаскировали ветками. Джек похлопал дрезину по железному боку.

— Прощай, подруга боевая! Послужила ты нам верой и правдой. Не скучай, глядишь, и вернутся за тобой хорошие люди. Не нам — так хоть деду Борису достанешься.

Ориентир у отряда был единственный, показанный еще партизаном Серегой — остатки проходившей тут когда-то автострады. Дорога давно пришла в негодность. Дикие, по рассказам того же Сереги, в местных перелесках промышляли охотой, поэтому продвигались осторожно.

Первая ночь прошла спокойно, и только утром, укладываясь спать, Кирилл заметил, что Андрей Юрьевич опять потихоньку выпил таблетки. Мужчине тяжело было идти. Он запросто разгонял стокилограммовую дрезину, а семь часов ночного перехода дались с трудом.

Все-таки постоянная нагрузка и разовая — это далеко не одно и то же, — размышлял Кирилл. Рэд, конечно, заметил, что дяде Андрею тяжело, и темп держал не самый быстрый. Для отряда — не самый быстрый. А для богатыря-завхоза, кажется, предельно возможный.

— Завтра еще замедлимся, — укладываясь спать, шепотом поделился с Кириллом Рэд. — Хрен уж с ним, где три ночи, там и четыре. А то дядька — видал, колеса жрет? Мотор барахлит, по ходу, как бы не откинулся.

Кирилл, не без удивления, кивнул. До сих пор был уверен, что никто, кроме него, уловок дяди Андрея не замечает.

На следующую ночь темп заметно снизили. На привале наскоро разобрали сухари и разлили из термоса похлебку. Молча принялись за еду.

А потом Джек вдруг замер, не донеся до рта ложку. Выкрикнул:

— Ложись! — И столкнул Кирилла с поваленного дерева, на котором тот, зажав между коленями миску, только что со всеми удобствами расположился.

Через секунду Кирилл лежал, распластавшись за бревном, и глядел в прицел. Мысль снова не успевала за действиями: он думал не об опасности, а о том, что из миски выплеснулось не меньше половины. Сам Джек, успев дважды выстрелить — и вперед, и в кусты позади себя — в ту же секунду оказался рядом. А Рэд пытался столкнуть на землю Андрея Юрьевича. В мужчину, в отличие от Кирилла, никто не вбивал кулаками и любыми подручными предметами навык сначала подчиняться приказам и лишь потом пытаться выяснить, что это было. И весил богатырь далеко не столько же. Поэтому Рэду понадобилась не полсекунды, как друзьям, а больше.