Кирилл подождал продолжения и, не дождавшись, переспросил:

— Ну и что, что побило? Почему ребятам нужно на дороге оставаться?

— Ну как — «почему», — вздохнула Лара. — Урожай побило — еды мало. А тут мы припремся — восемь рыл, и всех корми! А им самим не хватает. У них зимой боец под завалами погиб, да недавно еще одного Дикие подранили — без ноги теперь. Тоже, считай, балласт… Сидите в своем Бункере, ни хрена не знаете.

Лара недовольно замолчала, и Кириллу пришлось самому догадываться, что «завалами» адапты, вероятно, называют разрушенные здания, из которых извлекают разные полезные вещи. «С риском для жизни», — подчеркивал Сергей Евгеньевич, рассказывая об этом, но Кирилл никогда не связывал слова наставника с реальной гибелью людей. Почему-то считал, что такого рода опасности — давно в прошлом.

— А у вас… — осторожно спросил он. — Вы ведь тоже ходите… в завалы. У вас… ну, все нормально?

— Нас больше, — просто объяснила Лара. — Нас шестьдесят четыре, а в Пекше всего было тридцать семь. А теперь — тридцать пять.

А она ведь права, с горечью подумал Кирилл. И Рэд прав. Насчет «сидите и ни хрена не знаете».

Всего этого он, сидя в Бункере, не знал. Ни про ожоги адаптов, ни про их сиплые голоса. Не знал, каким опасным ремеслом его ровесники еженощно занимаются и сколько сил кладут на то, чтобы попросту выжить.

Самого Кирилла заботливые воспитатели регулярно кормили, поили и укладывали спать, в чистую удобную постель. В распоряжении «малышей» всегда были горячая вода и свежее белье, Кирилл никогда не задумывался, откуда все это берется. А Олег с Дашей, понял вдруг он, до сих пор не задумываются.

Было стыдно за себя, и очень хотелось адаптам помочь. Хотя бы какой-нибудь умной мыслью, коль уж от действий его — одни насмешки.

Кирилла осенило.

— А разве нельзя в эту Пекшу со своей едой прийти? — предложил он. — Вы же везете, с собой… Ну, чтобы и не объедать никого, и поспать в человеческих условиях?

Однако на это предложение, самому ему показавшееся простым и логичным, Лара разозлилась не хуже Рэда. У девушки даже голос изменился: игривость из него пропала, зато прорезались присущие командиру жесткие интонации.

— Совсем ты, по ходу, придурок, — процедила Лара. — Да где это видано, чтобы гости свою еду жрали? Это, может, у вас в Бункере так, или у Диких, — адаптка, не задумываясь, поставила их на одну доску, — а тетя Аня — нормальная женщина. Да она с ума сойдет, если гостей не накормит! Это ж — позор на всю Цепь. Я бы сквозь землю провалилась, и кто угодно тоже… Короче, пошел ты в баню, надоел. — С этими словами Лара отпустила борт телеги и скрылась в темноте.