— Извини, — окончательно смешавшись, повторил он.

Рэд молчал, а сам Кирилл снова подать голос не решался.

— Я раз тоже выскочил, — донеслось наконец с соседней кровати. — Давно уже, мелкий был. Герман велел в укрытии сидеть, ждать — мы в завалы пошли. Я ждал-ждал — часа, может, три, а то и больше. Потом надоело, да и зассал. Думаю, вдруг его завалило, выбраться не может? Зовет на помощь, а я сижу — не слышу? Ну, и пошел искать.

— И что? — торопливо поддержал беседу Кирилл. К чему рассказывается история, он пока не понял, но обнадеживало то, что Рэд вообще заговорил.

— Ну, что… Нашел. Завалило. Я ему выбраться помог, а он меня потом выдрал. Потому что русским языком велел сидеть и ждать, а я не послушался.

— Но ведь если бы не ты, он бы погиб?

— Почему? Его Инна с ребятами, на другую ночь, искать пошла бы. И его бы нашли, и меня.

— Но ведь это — целые сутки! Ты, получается, время сэкономил.

— Мне, получается, повезло, что самого не завалило, — сердито объяснил Рэд. — Тупо — повезло! Я ж — не Герман, лазить тогда не умел. В завале бы не выжил. И я это прекрасно знал, сто раз предупреждали! Но терпежу не хватило высидеть. За то и выдрали.

— Что значит — выдрали? — Кирилл, в принципе, догадывался, но…

Рэдрик хмыкнул.

— Кабы ты не сомлел, как барышня кисейная — узнал бы, что это значит, не сомневайся. Хоть у вас в Бункере и не принято.

Кирилл не сразу понял. А поняв, обескураженно пробормотал:

— Я… Ты… Ты меня побить хотел?

— Угу. Аж руки чесались. И сейчас чешутся.

Кирилл невольно покосился на могучие кулаки, сложенные под подбородком. Вспомнил, как Любовь Леонидовна, рассердившись на питомцев, рассказывала, что до того, как все случилось, некоторые родители применяли к детям телесные наказания. И что Герман, воспитывая адаптов, этой мерой тоже не брезгует.

Он представил, какая это, должно быть, унизительная процедура. Тебя бьют — а ты не имеешь права ни защищаться, ни сопротивляться. Как раб в Древнем Египте. Или при крепостном праве… Даже зажмурился на секунду. А потом решительно сказал:

— Ну, бей.

Рэд заинтересованно приподнялся на локте. Недоверчиво оскалил зубы:

— Че, прямо щас?

— Сейчас тебе лежать надо, ты ведь ранен… Но можно и сейчас, — торопливо добавил Кирилл, увидев в глазах адапта мгновенную усмешку и поняв, что его слова приняты за трусость.

Рэдрик медленно сел. Не поморщился, хотя Кирилл заметил, что порез на спине, из-за движения, открылся и снова набухает кровью. Долго изучающе смотрел — но теперь, приняв решение, Кирилл уже не смущался и взгляд не отводил. Наконец, уточнил: