— Да твою же мать…

Рэд уселся рядом. Достал из отобранного у Толяна портсигара сигарету и выкурил. После чего — решив, очевидно, что дал Кириллу достаточно времени, — приказал:

— А ну, колись. Чего тебе Ларка натрепала?

— Ничего… — Если б не это несправедливое обвинение, Кирилл вряд ли смог бы заговорить. Но за Лару нужно было заступиться — кажется, причиной слез Рэд определил именно ее. — Лара тут вообще ни при чем.

— А кто причем?

Кирилл понял, что командир не отстанет. А еще он понял, что очень хочет оправдаться. Чем больше узнавал и Сталкера, и других ребят, тем больше хотелось перестать быть для них чудной бестолковой зверушкой.

— Я знаю, что опять виноват, — собравшись с силами, начал он. — Но…

— В чем? — Рэд не издевался. И впрямь не понимал.

— Ну… Я ведь опять тебя не послушался. Ты сказал, чтобы без тебя даже в туалет не ходить. А я и не вспомнил.

Рэд неожиданно усмехнулся.

— А знаешь, почему не вспомнил? Самое быстрое в мире — знаешь, что?

— Скорость мысли? — удивился вопросу Кирилл.

— Не.

— Ну тогда, допустим, скорость света…

— Нет!

Кирилл, не веря самому себе, заметил в глазах Рэда лукавство.

— А что?

— Самая быстрая в мире вещь — это понос. Потому что — ни подумать не успеешь, ни свет зажечь — как уже обгадишься! Вкурил?

И тут Кирилл захохотал. Он смеялся над этой грубой и примитивной игрой слов с таким облегчением, что Рэдрик даже не одергивал, чтобы ржал потише. Сам ухмылялся, знакомой и когда-то пугающей крокодильей усмешкой.

И Кирилл понял, что адапт не злится. Даже, кажется, презирает его уже не так сильно. Это ведь первая со стороны командира — пусть неуклюжая — попытка приободрить «бункерного».

— Забей, короче, и пошли, — заключил Рэд, когда Кирилл отсмеялся. — Никто бы на твоем месте ни о чем подумать не успел.

— А то, что я… ну, рассказал бы…

— Так и я бы рассказал! Да любой нормальный рассказал бы. Что мы, по-твоему, садисты вроде Лысого — смотреть, как человека на солнце жарят?

— Но… Как же… — Кирилл ничего уже не понимал. — Ведь ты говорил — нельзя…

— Да мало ли, что я говорил. Я ж не знал, что так повернется! Если бы тебя или еще кого собрались на моих глазах загорать выкидывать, я бы тоже молчать не стал. Наврал бы что-нибудь, или даже правду сказал — неважно. Важно, что при таком раскладе ты бы жив остался. А дохлого — никого уже не вернешь. Ясно?

Кирилл восхищенно кивнул. Понял вдруг, что выражение, сверкавшее вчера в глазах Рэда, было вовсе не презрением. Командир всего лишь пытался предупредить, что ждать осталось недолго. Что друзья не спят и скоро придут на помощь.