– Противопоказаний к ведению половой жизни у вас, конечно, нет. Но я рекомендовала бы несколько ограничить интенсивность. Потому что такие гематомы – не норма.
– Просто у моего мужа размер… Ну все хорошо, короче. И темперамент тоже, ему два раза в день надо. Мне-то так часто и не надо, особенно сейчас, но не могу оставить мужа без десерта.
– Тут, простите, не десерт, а практически отбивная. Наше дело – предупредить. Советую хоть на несколько дней взять паузу.
– Не получится. Мы завтра уезжаем в Сочи на три недели, и там, сами понимаете…
А надо сказать, акушер-гинеколог этот у нас с юмором. Муж у нее на СВО, больше года не был дома (он профессиональный военный, это не первая его спецоперация, так что жена к «командировкам» привычная). Послушала она про темперамент, про Сочи и говорит:
– Я сейчас не поняла: вы тут жаловаться пришли или хвастаться?
У пациентки той все хорошо в итоге было. Не знаю, как с половой жизнью, но до срока она доносила и родила нормально.
Справедливости нет…
В кабинет приносят результат УЗИ с первого скрининга.
Валерия, 36 лет. В анамнезе одна беременность, завершившаяся самостоятельными родами в срок. Мальчик, 3300 г. Из роддома выписался без диагнозов. А потом начал болеть. Постоянно, с госпитализациями в инфекционку на регулярной основе. Диагноз ребенку поставили лишь в 8 лет – первичный иммунодефицит. Дали инвалидность.
Папа семью оставил, когда мальчику было три года.
Валерия через какое-то время снова вышла замуж. Пытались родить ребенка – не получалось, были проблемы у мужа. И наконец-то, спустя 7 лет лечения и попыток, беременность наступила.
Первый скрининг показал, что есть подозрение на серьезную патологию: расширение воротникового пространства до 7 мм, гипоплазия костей носа. Валерия сдает кровь и надеется: ведь маркеры хромосомной патологии, даже два одновременно – это еще не диагноз?
Ее вызвали генетики, когда пришел результат биохимического скрининга: высокий риск по всем трем трисомиям. Нужна инвазивная диагностика.
Женщина дает согласие. Подписывая у меня документы, смотрит в глаза и спрашивает: «Какие у меня шансы?»
А я врать пациенткам почти не умею, хоть иногда и хочется приукрасить действительность.
– Риск высокий. Все остальное покажет генетический анализ. Давайте пока не будем загадывать.
– Мне нужно понимать, к чему готовиться.
– А какие у вас есть варианты?
– Еще одного больного ребенка я не потяну.
– Вы сами ответили на свой вопрос. Наша задача – успешно провести процедуру и дождаться результатов.
Анализ был готов уже через 5 дней. Подтвержденный синдром Дауна. Пациентка пришла на следующий день за направлением на прерывание. В слезах. Такие тихие, но очень горькие слезы: и ты бы рад помочь, использовать все свои знания, умения… Однако в данной ситуации может пригодиться лишь умение выдать направление на прерывание.