Казалось, она все уже решила. Но задавала и задавала вопросы председателю, как будто растягивая время:
– А есть вероятность, что это ошибка?
– Практически нет. Исследование кариотипа – это самое точное, что сейчас есть.
– Извините, что спрашиваю, но… Можно как-то убрать больного, а здоровых оставить?
– Боюсь, что нет. В нашем центре таких операций не проводится. И, к сожалению, с большой долей вероятности вам откажут и федеральные центры. Риски очень высоки. Но можно попробовать отправить запрос.
– Понятно. Тогда еще: до какого срока я смогу доносить?
– Не смогу ответить на этот вопрос. Тройня – это практически всегда преждевременные роды. Насколько преждевременные, может показать только время. У нас рожали и в 32, и в 36 недель. А были те, кто едва до 27 донашивал. Гарантий в этом вопросе вам никто не даст, к сожалению. Еще такой момент – у вас близнецы. Как поведет себя монохориальная двойня – вопрос. Третий отдельно, конечно, и это хорошо. По двойне – не самый благоприятный вариант из возможных, но мы не выбираем.
– Сколько у меня есть времени?
– Время есть. Но вам предстоит сделать трудный выбор. Ориентируйтесь на себя. Слушайте себя. Увы, трое недоношенных детей, один из которых с синдромом Дауна – очень тяжелое испытание, особенно в 45 лет.
Спустя два дня я заполняла направление на госпитализацию. Екатерина в этом момент сидела и плакала. Да, она решила прервать беременность. Тяжелую, трудную в перспективе беременность с непредсказуемым исходом.
Учитывая срок 14–15 недель и предлежание хориона, было решено выполнить малое кесарево сечение. Во время операции по заявлению пациентки провели еще и стерилизацию – на всякий случай, как она сама сказала. Больше через такой выбор ей проходить не хочется.
Я испугалась
На прием приходит молодая женщина Лена – 28 лет. Беременностей не было, только вот будут планировать. Из жалоб – какие-то неприятные выделения. Иногда живот внизу тянет. Но он у всех тянет, как она считает, а выделения нормальной жизни мешают, приходится по несколько ежедневок с собой на работу носить.
На осмотре в зеркалах выясняется неприятная вещь. То, что я вижу, очень напоминает картинку из учебника онкогинекологии с подписью «рак шейки матки».
– Как давно вы были у гинеколога?
– Два года назад примерно, у платного врача.
– Вам что-то говорили по поводу шейки матки?
– Ну… Да.
– А что вам говорили?
– Что есть эрозия, и что за ней надо следить, потому что она может перейти в рак. И на ВПЧ говорили сдавать.
– Вы делали этот анализ?
– Нет.
– А цитологию когда последний раз сдавали?