Тогда Лала вернулась к нам, привезла все бумаги. И отказалась от прерывания. Конечно, в электронной карте не указана причина. Просто сухое «от прерывания беременности категорически отказывается. О возможных последствиях отказа предупреждена». Но я, пожалуй, догадываюсь. Первый сын в цыганской семье после пяти дочек.
После скринингового приема думала, что уже не встречусь с Лалой. Ошиблась. Пришел плохой результат анализа крови: риск синдрома Дауна 1:2 – очень высокий.
Генетики пригласили на диагностику. Рассказали обо всех рисках. Лала дала согласие на хорионбиопсию.
Перед диагностикой обязателен осмотр гинеколога на кресле для исключения угрозы прерывания беременности (это противопоказание к проведению инвазивной процедуры).
Слезая с кресла, Лала негромко спросила:
– Доктор, все же будет хорошо?
Что ответить на этот вопрос беременной? Вариантов немного. Всего один.
– Все будет хорошо, Лала.
Хорионбиопсия прошла без осложнений, через пару часов беременную отпустили домой. Мы регулярно интересовались у генетиков, не пришел ли результат. Со своей, сухой врачебной, точки зрения: дать направление на прерывание, чтобы не очень затягивать. Прерывание по медицинским показаниям можно провести в любом сроке, но чем раньше, тем лучше, меньше риск осложнений.
Через 7 дней на моем столе лежал лист с заключением из генетической лаборатории: 46ХУ. У Лалы будет здоровый мальчик.
В положенный срок ей провели кесарево сечение. Услышавший желания мамы, парень устроился в ножном предлежании и ни на какие уговоры перевернуться не реагировал. Зато мама была довольна: и в родах не мучиться, и трубы бонусом «перетянули».
В день выписки Лалы я дежурила, была в послеродовом отделении. Отдавая документы и выписку с рекомендациями, я не удержалась и спросила:
– Лала, извините за вопрос. А если бы диагноз тогда, в 12 недель, подтвердился? Вы бы что сделали?
– Прерывание. Я же немножко понимаю, хоть и неграмотная, доктор.
Она действительно была неграмотной. Все согласия были подписаны одной корявой буквой «Б» – первой буквой ее фамилии. Ни читать, ни писать не умела. Но трижды за своих детей она вытянула у жизни счастливый билет.
Серкляжный шов
На часах было почти 11 утра, когда заведующему гинекологическим отделением позвонили. Звонил не последний человек города, хлопотал по поводу своей дочери.
Дочка Валя была беременна. Срок – 21–22 недели. На скрининге выявили истмико-цервикальную недостаточность. От дежурной гинекологии на краю города Валя отказалась, папа нашел одного из лучших врачей: чтоб наверняка, чтобы не попалась какому-нибудь интерну.