— Ну что, поехали? — спросил Тимур, сидевший за рулем.
— Давай, покатили, — ответил я за всех и тут же обратился к Семенычу: — Так и все-таки, ты чего к нам залез? Ты ведь должен был во второй машине ехать, вместе с Палычем, Андреем и Кужухом!
— Не хочу, — буркнул он, — Палыч еще вчера достал своим нытьем. Я еще машину сегодня открыть не успел, уже начал канючить похмелиться. А от самого штырь такой, что закусить хочется…
— Слышь, Семеныч, — осторожно спросил я, — а ты не в завязке, часом?
— Ну, в завязке, — буркнул он, — а что?
— Давно?
— Полгода где-то…
— М-м-м…
— Чего?
— Не-не, ничего.
— Да чего? Что не так?
— Понятно, откуда такая нелюбовь к Палычу. Это зависть, Семеныч.
— Какая еще зависть? — возмутился он. — Чему там завидовать? Алкашу?
Я просто пожал плечами и повернул голову к окну, наглухо игнорируя разбухтевшегося Семеныча.
Зависть-зависть, Семеныч, даже не отпирайся…
Вообще, заметил интересную штуку: кто завязался, причем недавно, люто ненавидит пьющих, причем любых. Был у меня на работе один такой. Нюх прямо как у собаки — с ходу мог назвать, что и сколько ты вчера выпил. И любого, от кого несло перегаром, тут же записывал во враги народа.
Нет, может, конечно, далеко не все закодированные так остро реагируют на пока еще «действующих спортсменов», но я иных не встречал. Вот и Семеныч — яркое доказательство и пример того, что я наблюдал ранее.
Спустя минут тридцать, когда мы уже выскочили на трассу, а Семенычу надоело бубнить, и он заткнулся, ко мне повернулся Данила.
— Ну что, придумал название для своей снайперки?
Я, уже десять раз пожалевший, что вообще ему это ляпнул, скривился и ответил:
— Нет еще.
— А я придумал, — заявил Данила, — Саймон!
— Почему Саймон? — удивился я.
— Ну, смотри, все подходит: карабин ‒ это он? Вот имя мужское. Плюс и фамилия похожа…ну, того мужика, что карабин придумал?
— И чем похожа?
— Ну как же? — искренне удивился Данила. — Снайперский карабин Саймонова…
— Во-первых, не снайперский, а самозарядный, во-вторых, не Саймонова, а Симонова. И в-третьих, забудь, я передумал.
— Ну, Симоной тогда назови, — не сдавался Данила.
— Подумаю, — пообещал я.
— Вот ты мне лучше скажи, отрок, — вмешался в наш разговор Семеныч, — чему вас в школе учили, что ты даже не знаешь, как СКС расшифровывается?
— Да чему учили? — пожал плечами Данила. — Фигне всякой. Кто когда родился да помер, кто кого убил.
— И что, хоть одну дату запомнил, бездельник? — спросил Тимур.
— Ну! — кивнул Данила. — Вот, например…
Он несколько секунд морщил лоб, а затем изрек:
— Вот, например, Пушкина зарезали в 1837 году.