Пока отдыхал, обратил внимание, что в небе кружит птица ‒ хороший знак. Хоть живность какая-то есть.
Отдышавшись немного, я продолжил путь, однако вскоре остановился, учуяв вонь. Эту характерную, мерзкую вонь, которую никогда и ни с чем не спутаешь — сладковатый запах гниения, который даже и сравнить не с чем. Но если хоть раз его чуял, уже никогда не забудешь.
Где-то рядом труп. Хреново! Впрочем, хреново только в том случае, если этот труп живой, пардон за каламбур.
Я остановился и прислушался — шелест травы, ветер, и больше ничего. Затем прижмурился, оглядывая окрестности, залитые ярким солнцем. Стоял ясный летний день, на голубом небе ни единого облачка, и я во всех подробностях мог осмотреть все вокруг.
Никого и ничего. Но откуда ж эта вонь?
Я завертел головой, силясь обнаружить источник отвратительного запаха прежде, чем он обнаружит меня.
Глава 2 Вооружен, толст и опасен
Источник запаха был обнаружен: метрах в десяти от дороги лежало тело. И нет, это был не зомби, а вполне себе обычный труп, разве что с частично развороченной головой.
Вот только очень было похоже на то, что он сам себе башку и снес — вон, двустволка лежит рядом, спортивная сумка стоит, будто бы предварительно ее снял с плеча и бросил на землю.
Труп принадлежал мужчине, причем уже немолодому. Определить возраст точно было сложно, тем более что одет он был в обычные спортивные штаны, дешевенькие кроссовки и футболку, а такую одежду нынче носит и стар, и млад.
Вот только возраст выдавало само тело — худощавый, даже жилистый, с мозолистыми, некогда сильными руками. Такие руки бывают лишь у тех, кто привык самолично ковыряться в нутре своей «шестерки», перебирая карбюратор, или же у тех, кто несколько лет к ряду отпахал за токарным станком.
У меня самого отец на заводе пахал, так что знаю, о чем говорю. И он сам, и его друзья имели именно такие руки, пальцы, вечно измазанные в мазуте, прямо-таки уже въевшейся в кожу настолько, что и мыло не помогает. И главное — на руках были татуировки, которые точно в здравом уме не набил бы себе тот, кто родился в девяностых или позже.
Сначала я обратил внимание на довольно кустарно набитое женское имя на кисти и такую же, не особенно-то качественно сделанную женскую фигуру рядом, а чуть позже заметил на плече еще одну татуировку: «ДМБ-89».
Что из этого следует? А следует то, что из армейки этот человек вернулся в 89 году. То есть на тот момент ему уже лет 19-20 было, как минимум. Следовательно, сейчас ему уже должно быть больше пятидесяти, так что мое первое впечатление было правильным.