Тогда перекушу, и можно спатки.
Консервы на ужин, конечно, это не предел мечтаний, но за неимением лучшего привередничать не будем. Я сожрал целых три банки. К слову, решил немного заморочиться — гречку с тушняком разогрел на сковородке, добавив масла и специй, найденных на кухне.
Обнаружил еще и килограмма два картохи, почистил часть, бросил в кастрюлю с водой — утром поджарю, пожирую.
Как только подкрепился, меня тут же потянуло на сон, однако, уже улегшись в кровать, я отчего-то долго не мог заснуть.
Хотя, что значит «отчего-то»? Не мог уснуть от того, что со мной произошло.
Я помню тот страх, что накрыл меня, когда мертвяки уже вцепились в мое тело мертвой хваткой, помнил весь ужас от осознания случившегося. И нет, это не было сном, бредом или фантазией. Я помнил всю свою жизнь, помнил, каким был, как все случилось.
Все началось с очередного карантина. Не успели отойти от одной заразы, от угрозы ядерной войны, от всего того сумасшествия, что творился вокруг, как появилась новая болячка.
Она так быстро и так эффективно прогрессировала, что страх «войны» сошел на нет буквально за пару дней — эпидемия враз всех отрезвила, и борьба за власть, все политические интриги, подковёрные игры как-то быстро утихли. Армии исчезли — бойцы дезертировали целыми батальонами, спеша домой к семье, беспокоясь о родных.
Люди сидели по домам, пытались переждать, выжить, однако шансов на это с каждым днем было все меньше и меньше. Столь же липучая, как обычный грипп, болячка сваливала здоровых людей с ног и буквально через пару дней, больной уже не мог покинуть собственного жилья, где и угасал в течении недели-двух.
Люди умирали целыми семьями, домами, никто и ничто не могло им помочь.
А затем пошли первые новости о ходячих мертвецах…
Вопреки киношным штампам, не было исхода из городов. Банально некому было уходить. Тех, кто остался на ногах, было всего ничего, остальные умерли.
Я был одним из тех, кто, отмучавшись неделю новой болячкой, все же очухался. И первое, что я потом сделал — свалил из города. Так же делали и подобные мне люди.
Большинство же навсегда осталось в городах.
Нет, конечно же, на улицах было множество зомби, но сколько их в домах, в запертых квартирах — одному богу известно.
И очередной интересный момент: насколько я знал, многие умирали не от самого вируса, а от побочек, им вызванных. И такие люди, как я понял, не превращались в живых мертвецов. Они оставались тихими, бездвижными покойниками, какими им и положено быть.
Хоть выживших и было не так чтобы много, однако, когда я покидал город, то и дело слышал пальбу. Мор, голод, смерть, инопланетяне — людям все равно. Они всегда будут людьми, и, как следствие, будут продолжать выяснять отношения, истреблять себе подобных.