– Он звонил один раз только, я тебе уже говорила. Спрашивал, как вы, доехали ли? Я ответила, что всё у вас в порядке, доехали хорошо, и всё, после этого он не звонил.
Недавно мне пришло два письма: одно от Катьки, другое от Эльнары. Эльнара, конечно, ещё тот писатель! Ошибок миллион, и почерк — как каракули у пятилетнего ребёнка. Но всё равно приятно. Правда, меня очень смутил тот факт, что письма были вскрытые. Вернувшись из школы, я обнаружила их лежащими у нас на крылечке, под навесом. Они были воткнуты между рамой за маленький гвоздик. Их явно принёс почтальон и оставил таким образом, но почему не постучал? Ведь мама всё время находилась дома с братиком. Может быть, почтальон не хотел, чтобы мама заметила вскрытые письма? А заложив их за гвоздик, можно было бы подумать, что они отсырели от снега или от такой погоды, мол. Не понимаю, если честно. Но что-то подсказывает мне, что письма были вскрыты сознательно кем-то из работников почты. А если подойти к этому с другой стороны, если, допустим, на почте вскрыли письма, прочитали их, то потом бы заклеили обратно, чтобы скрыть следы своего преступления. Хм, странно, всё очень странно.
Эльнара писала, в общем-то, ни о чём серьёзном, так, как обычно пишут в письмах: привет, как дела, много о погоде и мало о школе. Другое дело Катька, эта вовсю ругала школу и учителей, возмущалась по поводу своей сестры и жаловалась на жизнь.
«…В городе стало только хуже… Эта тварь высосала из мамы все соки, ненавижу… Наша классная совсем озверела, может, у неё климакс?..» А потом вдруг: «Я постоянно передаю Незнайке от тебя приветы, когда от тебя приходят весточки… Рассказываю ему о тебе…» Что? Идиотка ненормальная! Какого хрена? Разве я тебя просила об этом? — вулкан негодования и злости клокотал в моей душе, грозясь вырваться наружу. Надо ей позвонить! Сейчас же! И попросить не лезть в мои дела! Разве хоть в одном своём письме я спрашивала её о нём? Нет, ни в одном. Разве я просила её передавать приветы или рассказывать что-то обо мне? Нет, не просила. Тогда какого черта это всё?
— Мам, можно мне позвонить Катьке? — я настроена решительно.
— Вот ещё, напиши письмо, зачем деньги тратить?
— Мне очень нужно.
— Что такого случилось, что ты не можешь написать ей об этом? — мама подозрительно посмотрела на меня.
Действительно, я повела себя глупо. Дура, дура! — ругаю себя мысленно.
— Да это так, мам, хотела ей рассказать про школу.
— Так напиши.
— Да, ты права. Я напишу.
Мало того, что я разозлилась на Катьку, так еще и выставила себя в дурном свете перед мамой. Даже если бы она мне разрешила позвонить, что бы я ей сказала, Катьке? "Не лезь в мою жизнь, не разговаривай с Димой?" Нет, я бы так не сказала, хотя бы потому, что после моей бурной и подозрительной, на мамин взгляд, просьбы позвонить Катьке, мама бы внимательно прислушивалась, о чем я буду с ней разговаривать. Ну дура ли я? Еще какая!