— Линда, — Сашка машет ладонью, как бы приглашая меня подойти к окну.
Закрыв глаза, притворяюсь, что ничего не слышу и не вижу.
— Линда, выйди на минуточку.
На какую минуточку? Он что, охренел от пьянки совсем?
Сплю дальше.
— Линда, на минуточку. Пожалуйста. — Голос Сашки звучит всё громче и отчётливее. И это становится опасным. — А, понимаю, тебе надо встать, — чувствую по его голосу, что заулыбался, — Я сейчас отойду, а ты вставай спокойно... И иди к нам, мы тут с Лёшкой и Колей. На минуточку. Поговорить надо.
Наступила гнетущая тишина, тук-тук тарабанит моё сердце от страха. Видимо, Сашка отошёл, как обещал, к калитке. Быстро, не теряя ни одного мгновения, вскакиваю с кровати, бросаюсь к окну, закрываю занавески и не знаю, что делать дальше. Слышу шорохи, это на кухне. Там кто-то есть. Открываю дверь и вижу перед собой моих родителей. Они всё слышали! Они, наверное, стоят тут с самого Сашкиного появления. Вид у папы растерянный, он, видимо, не знал, как ему поступить в такой ситуации.
— Мам, пап, там... Сашка, я не знала. - Господи, как же мне плохо сейчас, страшно! Будь проклят Сашка!
Папа смотрит на меня зловещим взглядом.
— Я думал, у меня дочь растёт, а оказывается, шалава.
— Пап, — слёзы полились ручьём.
— Ну ты и сука! Я это предполагал. Врушка, лицемерка!
— Пап, прости меня, я не знала, я не хотела, — говорю машинально, а сама не понимаю, что. Голова будто в тумане, сильно тошнит.
Смотрю умоляющим взглядом на мамочку.
— Я от тебя такого не ожидала, — говорит она.
— Мам, я ничего не знала, клянусь. Я не знаю, почему он пришёл. Он, наверное, пьяный.
— Заткнись! — крикнула мама.
— Рая, потише, — попросил её папа.
Он старался говорить тихо, наверное, не хотел, чтобы его услышал Сашка. Я сначала подумала, что папа выйдет на улицу и поругает Сашку за такое. Но он не вышел и не поругал. А я бы с удовольствием! Мне хотелось выбежать на улицу прямо босиком и избить Сашку до полусмерти. До смерти. Подонок!
— Мам, прости, я... — мне кажется, я сейчас упаду, ноги не держат.
— Сука, ты отныне мне не дочь! — добивает меня папа.
– Гулящая, ты гулящая! Ты понимаешь это? – спрашивает мама.
– Я... я... прости... – Хочу куда-нибудь присесть. Иначе я сейчас сдохну.
Минут через двадцать оскорблений, угроз и проклятий мне все же разрешили уйти к себе.
– Убирайся с глаз, шалава! Вон отсюда! Прибить бы тебя сейчас! – сказал напоследок папа. – Пфу! – и плюнул в спину.
Я не помню, как я уснула в эту ночь. Сашка и его дружки, прождав меня на улице, наконец-то ушли. Я лежала на кровати с опухшими от слез глазами. Я сама виновата. Это я во всем виновата. Но я же ничего не делала. Я терпеть не могу Сашку. Что же мне делать? Надо стать некрасивой, уродиной. Тогда больше никто не посмеет так со мной поступить. Но что мне сделать? Я и так стараюсь не выделяться в школе, да и на дискотеке. И хожу я на дискотеку без всяких задних мыслей, как сказал мой папа. Да он же сам со мной там постоянно! Я хожу на дискотеки, потому что это весело: мы танцуем, смеемся, шутим друг с другом, да и просто общаемся. Утром я сделала себе некрасивую прическу, ту, которая мне не подходит. Больше я ничего не смогла придумать. Только к концу четвертого урока я стала понимать происходящее вокруг, осознавать. До этого я машинально отвечала на все вопросы, улыбалась Ленкиным шуткам. Интересно, кто-нибудь в курсе того, что произошло ночью? А Оксанка? Вроде она ведет себя как обычно.