— У тебя рука тяжёлая.
— Да, — не растерялась я, хотя сердце моё замирало от страха, не хотелось бы получить сдачу. — Больше никогда не трогай её.
Он ничего не ответил, просто прошёл на кухню и продолжил пить в тишине. Спустя некоторое время он опять начал гундосить свои пьяные речи.
Просить маму уйти от него бесполезно. Хотя она и сокрушается его поведением.
— Мам, может, снимем квартирку? В соседнем доме полно сдают. Будем спокойно жить.
— Линда, я с ним всю жизнь мучилась, с этим козлом, а потом какая-нибудь сука придёт сюда на всё готовое?
— Какая сука, мам? — вздыхаю.
— Ты знаешь, сколько таких рядом шастают? Только и ждут! Нет, пусть он сдохнет однажды, и тогда я спокойно поживу.
— Ну и пусть приходят кто хотят, мам. А мы с тобой спокойно уже хоть завтра начнём жить.
— Нет, Линда, эту квартира шалаве не достанется!
— Ладно, мам.
В моей душе жила слабая надежда, что мама всё-таки однажды уйдет от него. Ведь он не уйдет никогда.
— Это моя квартира, понятно вам, суки? Я знаю, что вы замышляете. Ты, Линда, вообще здесь никто, в любой момент пшшшла отсюда. Руки мне целовать должна, что разрешаю тебе здесь жить.
Да, в этом он прав. Когда он получал деньги, там была и моя доля, нам полагалась помощь от государства, в том числе и на эту квартиру. Я добровольно отказалась от всего в его пользу. Папа этим не преминул воспользоваться. Правда, тогда я ничего не смыслила в этом. Сказали, подписала. А так как я прописана черт знает где, то и должна быть, жить, находиться по месту прописки. Но сейчас я выгодна папе, поэтому он не сильно напирает на меня. Не знаю, решился бы он выгнать меня со временем, может да, а может нет. Когда я стала работать и приносить зарплату в семью, папа обрадовался. И этот факт решающий, на данный момент.
Братик продолжает обкрадывать меня, маму, папу побаивается, но по необходимости и его. Папа ему всё прощает, говорит, что я завидую своему брату, поэтому пакостничаю их семье.
Я не завидую своему брату. Я тоже его люблю. А вот он стал вести себя по отношению ко мне очень нехорошо. Стал сплетничать обо мне с другими, добрался даже до Лехи, племянника Егора Александровича. Познакомился с ним через общих приятелей. И слово за слово... Наговорил про меня, мама дорогая! А главное, что мне нельзя доверять ни в чем. Мне Леха потом передал его слова, в общих чертах, по пути на оптовку.
— Линда, ну и братец у тебя! Черт какой-то. Я хоть и в дупель был, но хотел ему вмазать по уху, потом подумал, вдруг еще хуже сделаю. Но следующий раз - вмажу.
— Не надо, Леш, пожалуйста. Он еще слишком юн, — пытаюсь сгладить обстановку, вымученно улыбаясь.