Виктория ревнует Егора Александровича ко мне, это заметно невооружённым глазом. Ей плохо удаётся держать себя в руках. Хотя она не злюка, не жадина, в принципе-то нормальная, с ней можно поболтать, посмеяться, пошутить. Но всё же она предпочла бы, чтобы меня не существовало в их мире круглосуточных продаж.
Тем более что со временем многие девчонки стали ко мне относиться получше. Нет, я прекрасно отдаю себе отчёт, что в мире нет ничего вечного и выгода превыше всего. Но всё равно приятно.
Даже Верка теперь заискивает передо мной, хотя первой возможности сделала бы мне какую-нибудь пакость. Просто у неё нет пока такой возможности. Я всегда стараюсь держать ухо востро. Причина её заискивания в том, что в её семье начались проблемы: дочь не слушается, гуляет, муж сильно пьёт, денег в семье не хватает. Поэтому при пересменах она частенько просит меня схимичить с деньгами: мол, там не хватает некая сумма, небольшая, а ты напиши, что она есть, а я сразу же при первой возможности верну. И надо сказать, к её чести, возвращает. Правда, всё больше с трудом, с жалобами на свою нелёгкую судьбу, да и денег ей становится нужнее всё больше.
— Линдочка, моя надежда, моё спасение, припиши двадцаточку, умоляю.
— У тебя уже и так там больше сотни.
— Я знаю, я знаю. Прошу тебя, — голос Веры звучит слаще майского мёда.
— Ладно, но в этом месяце больше ни копейки.
— Хорошо, спасибо, дай тебя обниму.
Прекрасно понимаю, что на самом деле, она меня ненавидит в этот момент, и в то же время надеется на моё сострадание. В нашем коллективе хватает и сплетен, и выяснений отношений, но хорошо то, что нет недостач. По этой же схеме, как с Верой, ко мне обращаются и другие девочки, так что можно сказать, я в курсе многих их семейных и личностных драм.
Но обо всём этом знает и мой начальник, Егор Александрович. Сначала я молчала, потом решила всё-таки сказать ему об этом. Но так, чтобы он понял ситуацию не категорично, в нелицеприятном свете, а снисходительно. Он понял и более того, огорошил меня, заявив, что в принципе он так и думал, потому что хорошо знает девчонок и на что они способны. И ещё он верил в мою благоразумность.
— Линда, было занятно наблюдать, как ты морщила лоб, когда эти мигеры наседали на тебя. Ещё бы немного, и пришлось бы вмешаться. Но ты всё разрулила.
— Я сказала вам потому, что не хочу потом не справиться. Аппетиты Веры понемногу, но растут вверх, а настроение вниз. Однажды она может сорваться...
— Украсть?
— Да, украсть. А если это случится, вскроется же всё, я не хочу быть сообщницей.