склонила голову.— Мадам де Вальмон.Они молчали секунду.Оценивая.Изучая.И Элеонора вдруг очень ясно поняла: Шарлотта устала.Не капризничает. Не интригует. Не наслаждается борьбой.Устала.От матери. От ожиданий. От роли красивой ставки в политической игре.И от этого стало почти жаль девочку.— Ваши волосы действительно такого цвета? — вдруг спросила Шарлотта.Три придворные дамы рядом едва не умерли от шока.Жанна — от восторга.Элеонора медленно улыбнулась.— Да.— Это… смело.— Это дешевле, чем новая жизнь, но эффект похожий.Уголок губ Шарлотты дрогнул.О.Вот оно.Она умеет смеяться.Просто давно не разрешала себе.— Мама считает вас опасной.— А вы?Шарлотта посмотрела ей прямо в глаза.— Пока не решила.Честно.Как неожиданно приятно.— Разумный подход.— Но вы действительно ездите на рынок?— Да.— И пьёте кофе с торговцами?— Иногда с министрами тоже.О.Вот теперь Шарлотта чуть не улыбнулась по-настоящему.— Вы шокируете двор.— Двор слишком давно не шокировали.Одна из дам рядом не выдержала:— Мадам де Вальмон, вы ведёте себя так… свободно.Элеонора повернула голову.Ах.Вот и классическая придворная моль.Маленькая. Напудренная. Злая.Прелесть.— Спасибо.— Это не было похвалой.— У вас тут все очень любят повторять эту фразу. Неужели никто не умеет делать комплименты нормально?Шарлотта резко отвернулась к окну.Плечи дрогнули.О Господи.Она сдерживает смех.Элеонора едва удержалась сама.И именно в этот момент в галерее стало тихо.Очень.Опасно.Она почувствовала это раньше, чем увидела.Взгляды начали смещаться. Дамы выпрямились. Мужчины замолчали.Элеонора медленно повернула голову.Рэйвен Эшкрофт шёл по галерее.И, Господи.Ну нельзя быть настолько красивым среди мрамора и золота.Сегодня он был в тёмно-синем.Почти чёрном.Камзол сидел безупречно. Волосы убраны назад. Лицо спокойное. Холодное. Министр торговли. Опасный мужчина. Власть. Контроль.Но потом он увидел её.И всё.Вот теперь Элеонора окончательно поняла: Агата была права.Он действительно уже почти пропал.Потому что лицо осталось спокойным.А глаза — нет.

Рэйвен не ускорил шаг.Не улыбнулся.Не сделал ничего такого, что дало бы двору повод для сплетен.Но вся галерея всё равно почувствовала: он идёт к ней.Боже.Иногда мужчины опаснее всего именно тогда, когда ведут себя идеально прилично.Элеонора стояла у окна, ощущая на себе десятки взглядов, и мысленно уже представляла, как к вечеру половина дворца будет обсуждать: — сколько секунд министр торговли смотрел на вдову де Вальмон; — как именно она поправила волосы; — и было ли это «слишком лично».Ответ: разумеется было.Шарлотта де Мортен тоже заметила.И, о, как интересно.В её взгляде не было злорадства.Только любопытство.Словно девушка впервые увидела не очередную придворную игру, а что-то живое.Рэйвен остановился рядом.Слишком близко.Как всегда.— Мадам де Вальмон.— Месье Эшкрофт.Боже.Какими же скучными кажутся официальные обращения после ночного поцелуя.— Вы прекрасно выглядите, — сказал он ровно.И только Элеонора заметила: голос стал чуть ниже.Ох.— А вы слишком хорошо умеете врать, — ответила она.— Я не вру.— Тогда это тревожно. Потому что вы выглядите так, будто не спали.Шарлотта резко отвернулась.Нет.Она точно сейчас улыбается.Рэйвен смотрел только на Элеонору.— Не спал.Жанна за спиной издала звук человека, который сейчас потеряет сознание от счастья.Элеонора мысленно пообещала себе: либо повысить служанке жалование, либо убить её раньше, чем та начнёт писать мемуары.— Вы выглядите довольным собой, — сказала она.— Нет. Скорее обречённым.— Уже лучше.— Для кого?— Для моего самолюбия.Рэйвен едва заметно улыбнулся.И именно это движение окончательно добило ближайших придворных дам.Потому что, судя по их лицам, министр Эшкрофт не улыбался публично примерно никогда.Шарлотта медленно произнесла:— Теперь я понимаю, почему мама вас ненавидит.Элеонора перевела взгляд на девушку.— За волосы?— За влияние.О.Вот это уже был разговор взрослого человека.Шарлотта де Мортен, возможно, оказалась умнее, чем хотел двор.Опасная комбинация.— Влияние — это просто уверенность, за которой слишком долго наблюдают, — спокойно сказала Элеонора.— Нет, мадам. Влияние — это когда мужчины начинают забывать, что вокруг есть другие люди.И посмотрела на Рэйвена.Господи.Умная девочка.Очень.Рэйвен же выглядел абсолютно невозмутимым.Но Элеонора уже научилась читать его слишком хорошо.Он напрягся.Совсем чуть-чуть.Потому что Шарлотта только что сказала правду вслух.Опасно.— Мадемуазель де Мортен, — мягко произнесла Элеонора, — вам говорили, что вы слишком наблюдательны?— Постоянно.— Поздравляю. Значит,