тебя. На себя. На рынок. На этого лекаря с его золотыми настойками. На мадам де Мортен, которая пока думает, что имеет дело с тихой вдовой.Жанна чуть наклонилась вперёд.— А с кем она имеет дело?Элеонора повернулась от зеркала.Бледная, слабая, в зелёном платье, с усталым телом и живыми глазами.— С женщиной, которая слишком долго не жила.За дверью послышался лёгкий стук.Жанна открыла.На пороге стояла Изабель.В руках — тонкая тетрадь в кожаном переплёте.— Матушка, — сказала она тихо. — Я записывала иногда… то, что слышала при дворе. Имена, разговоры, кто с кем говорил. Я думала, это глупо.Элеонора медленно выпрямилась.Вот оно.Золото.Не кружева даже.Не глаза.Ум.Девочка сама собирала информацию.Просто никто не сказал ей, что это не глупость, а власть.Элеонора протянула руку.— Иди сюда.Изабель вошла.Осторожно.Но уже не как наказанная.Как человек, несущий тайное сокровище.Она отдала тетрадь.Элеонора открыла первую страницу.Аккуратный почерк.Имена.Даты.Короткие заметки.«Мадам де Мортен говорила с месье Ламбером после мессы».Элеонора замерла.Очень медленно подняла глаза.Изабель заметила.— Это важно?— Да, дорогая.— Я не знала.— Теперь знаешь.Элеонора закрыла тетрадь.И улыбнулась так, что Жанна тихо втянула воздух.— Завтра, — сказала Элеонора, — мы начинаем не только с рынка.Изабель посмотрела на неё.— А с чего?— С того, что учимся видеть, кто подливает яд не в чашу, а в жизнь.В комнате стало тихо.За окнами темнел Париж. На столике пах горячий шоколад. Внизу слуги продолжали передвигать мебель, и где-то в коридоре Жиро строгим голосом требовал убрать «эти проклятые пылесборники, раз мадам велела».Элеонора Вальмон держала в руках тетрадь дочери и впервые за весь день чувствовала не только азарт.А направление.Она ещё была слаба.Ещё не знала правил этого мира.Ещё не понимала, кто друг, кто враг, кто просто идиот в дорогом камзоле.Но у неё уже было: дочь с умом; служанка с искрой; рыжий управляющий с чувством юмора; дом, который можно привести в порядок; и враги, которые совершили главную ошибку.Они решили, что тихая женщина будет удобной всегда.Элеонора посмотрела на Изабель, потом на Жанну, потом на своё отражение.— Ну что, девочки, — сказала она мягко. — Кажется, нас ждёт очень весёлая жизнь.Изабель впервые улыбнулась без страха.А Жанна, сияя, прошептала:— Да, мадам.И на этот раз в её голосе не было покорности.Только восторг.

Глава 3.

Глава 3.

Глава 3Рыжая катастрофа в чепцеУтро в доме де Вальмон началось со скандала.Тихого.Благородного.Почти аристократического.То есть слуги не кричали, не дрались и не падали в обморок посреди коридоров — они просто шептались с такой скоростью, будто в доме одновременно воскресли хозяйка, король и сам здравый смысл.Причиной скандала была Элеонора.Точнее — её гардероб.— Нет, — сказала она, глядя на разложенные платья так, будто перед ней лежали доказательства преступления против женского достоинства. — В этом я похожа на грустную занавеску.Жанна нервно поправила чепец.— Но, мадам… это ваше прогулочное платье.— Тогда я искренне сочувствую женщине, которая его носила.— Это вы, мадам.— Вот именно.Она оттолкнула очередное серо-коричневое произведение тоски и подняла другое.Бежевое.С рюшами.Господи.— Это вообще что?— Платье для визитов.— Для визитов куда? В монастырь уныния?Жанна зажала рот ладонью.Элеонора стояла посреди гардеробной босиком, в нижней юбке и тонкой рубашке, и рассматривала шкафы с выражением женщины, случайно обнаружившей, что предыдущая версия её личности добровольно состояла в секте «Смерть ярким цветам».За окном серел Париж.Ночью прошёл дождь. Мокрые крыши блестели под бледным осенним солнцем, трубы дымили, внизу уже слышались голоса торговцев и скрип телег.Город жил.И Элеонора тоже.Даже сердце сегодня билось легче.Не идеально.Но легче.Она подошла к зеркалу и распустила волосы.Тусклые.Русые.Безжизненные.Нет, волосы были хорошие — густые, длинные, мягкие. Просто их будто специально прятали от мира.Как и саму Элеонору.— Сегодня всё изменится, — сообщила она своему отражению.Жанна осторожно уточнила:— Вы правда хотите ехать на рынок, мадам?— Да.— Инкогнито?— Особенно инкогнито.— Но если вас узнают…Элеонора повернулась к ней.— Жанна, ты когда-нибудь видела, чтобы женщина в дорогом доме могла узнать, чем живут люди, если все вокруг ей кланяются?Служанка моргнула.— Нет, мадам.— Вот и я нет. Поэтому мы идём смотреть мир.Она снова полезла в шкаф.Через минуту из глубин гардероба было извлечено самое скромное платье из всех возможных.Тёмно-коричневое.Простое.Почти без отделки.— Отлично.Жанна выглядела так, будто собиралась возразить, но уже понимала бесполезность этого занятия.— Чепец, — велела Элеонора.— Какой?— Самый скучный.— У нас все скучные, мадам.Элеонора посмотрела на неё с уважением.— Начинаешь разбираться в проблеме.Через полчаса из боковой двери особняка вышли: — вдова небогатого дворянина; — её служанка; — и двое мужчин в тёмных плащах.То есть официально