— именно так.Неофициально Париж получил очень опасную женщину в коричневом платье и ужасно довольную этим женщину в чепце рядом.Жанна нервничала.Очень.Она то и дело поправляла корзину в руках, оглядывалась, прижимала пальцы к плащу.Элеонора, наоборот, выглядела почти счастливой.Воздух пах: — мокрым камнем; — дымом; — хлебом; — лошадьми; — жареными каштанами; — и городом.Настоящим городом.Не салоном.Не дворцом.Не спальней больной вдовы.Она медленно шла по улице, рассматривая всё подряд с тем жадным любопытством, которое невозможно было спрятать.Кареты.Торговцев.Вывески.Одежду.Женщин.Мужчин.Мальчишек, бегущих между телегами.Уличного музыканта.Прачек у канала.Двух дам в слишком пышных платьях.И Париж отвечал ей тем же — шумом, движением и жизнью.— Мадам… — тихо прошептала Жанна. — Вы улыба… вы слишком счастливы для бедной вдовы.— Жанна, я впервые за двое суток вышла туда, где нет ночных ваз. Дай мне насладиться моментом.Один из охранников кашлянул, скрывая смех.Элеонора мгновенно это заметила.— Как тебя зовут?Мужчина растерялся.— Пьер, мадам.— Пьер, если хочешь смеяться — смейся нормально. Мужчина, который давится смехом, выглядит подозрительно.Жанна окончательно зафыркала в чепец.Они свернули к рыночной площади.И вот тут Элеонора замерла.Господи.Как же это было прекрасно.Шум.Цвет.Движение.Ряды тканей.Фрукты.Рыба.Крики торговцев.Запах кофе.Пряности.Медь.Дерево.Шёлк.Вино.Каштаны.Мыло.Лавки.Пёстрые навесы.Турецкие ковры.Голоса на разных языках.Женщины в ярких платках.Мужчины с восточными кинжалами на поясах.Она медленно выдохнула.— Вот теперь я понимаю, зачем люди живут.Жанна уставилась на неё.— Из-за рынка?— Из-за ощущения, что мир огромный.Она пошла дальше.Медленно.Внимательно.И тут же начала торговаться.Причём с таким азартом, что Жанна сначала испугалась, а потом начала получать удовольствие.— Мадам, этот шёлк стоит дорого…— Он стоит дорого потому, что ты увидел женщину в чистом плаще и решил, что она не умеет считать.Торговец поперхнулся.— Я не…— Милый мой, я двадцать лет смотрела, как люди пытаются продать любовь втридорога. После этого шёлком меня не испугаешь.— Матушка Божья… — прошептала Жанна.Элеонора уже трогала ткань.Мягкая.Хорошая.Но цена действительно завышена.— Твоя жена выбирала цвет? — неожиданно спросила она.Торговец моргнул.— Что?— Цвет выбирала жена?— Да…— Тогда ей вкус я доверяю больше, чем тебе арифметику.За спиной Жанна издала звук человека, который одновременно смеётся и задыхается.Через пять минут они уходили: — с тканью; — по нормальной