Глава 2.
Глава 2
Апгрейд начинается с портьерК полудню дом мадам де Вальмон пребывал в состоянии тихой паники.Слуги шептались по углам.Дворецкий Жиро выпил уже второй стакан успокоительного настоя и теперь смотрел в пространство с выражением человека, который внезапно понял: прежняя хозяйка, возможно, была не наказанием, а милостью небес.Месье Ламбер дважды пытался попасть к мадам.Оба раза его не пустили.Во второй раз Элеонора лично открыла дверь, посмотрела на лекаря сверху вниз и ласково сообщила:— Месье Ламбер, если вы ещё раз попробуете напоить меня чем-то «успокаивающим», я лично проверю, насколько ваш организм устойчив к собственным составам.После чего дверь закрылась.Лекарь остался стоять в коридоре с лицом мужчины, который пришёл проведать умирающую вдову, а наткнулся на вооружённый переворот.А сама Элеонора в это время стояла посреди большой гостиной второго этажа и руководила уничтожением интерьерного безумия.— Это убрать.— Но, мадам…— Жанна, если эта фарфоровая пастушка ещё хоть день простоит на этом столике, я начну подозревать, что именно она управляет домом.Жанна, прижимая к груди блокнот, кивнула так серьёзно, будто речь шла о государственной измене.— На склад, — быстро записала она.— Осторожно. Не разбить. Через триста лет какая-нибудь нервная школьная экскурсия будет ходить вокруг неё с экскурсоводом и делать вид, что понимает искусство.Фурнье замер.— Простите, мадам?— Ничего. Это я мысленно спорю с будущим.Управляющий уже даже не пытался скрывать растерянность.Рыжий месье Фурнье вообще за последние два часа пережил эмоционально больше, чем за последние несколько лет.Сначала хозяйка воскресла.Потом выгнала лекаря.Потом объявила войну ночным вазам.Теперь вот громила гостиную.И при этом — улыбалась.Не истерично.Не безумно.А с тем оживлённым, азартным выражением лица, которое бывает у человека, наконец-то получившего возможность переделать мир под себя.Элеонора медленно прошлась по комнате.Шёлк юбки тихо шуршал по ковру. Иногда тело ещё подводило: ноги быстро уставали, сердце неприятно толкалось в груди, а слабость поднималась волнами. Но вместе с этим приходило другое чувство — ощущение пространства.Она снова могла влиять.Могла менять.Могла оживлять.И это чувство было почти физически сладким.— Мадам, — осторожно сказал Жиро, — может быть, вам всё-таки лучше отдохнуть?Элеонора остановилась возле огромной бронзовой вазы.Посмотрела на неё.Потом на дворецкого.— Месье Жиро.— Да, мадам?— Если я сейчас лягу обратно в кровать, меня снова начнут жалеть, лечить и превращать