в окнах дома отражались свечи.— Вы сегодня перешли грань, — сказал он.— Знаю.— Мадам де Мортен не забудет.— Я тоже.— Королева теперь будет ждать от вас результата.— Будет.— Половина двора захочет отправить своих дочерей к вам. Вторая — закрыть ваш дом.— Значит, у нас будет аншлаг.Он тихо рассмеялся.Потом повернулся к ней.— Элеонора.Она посмотрела на него.И в этот раз в его взгляде не было игры.Ни капли.— Вы понимаете, что теперь пути назад нет?Она улыбнулась.— Рэйвен, я умерла в одной жизни и проснулась в другой. Назад — вообще не моя специализация.Он медленно взял её руку.Поднёс к губам.— Тогда вперёд?Она посмотрела на дом.На окна, где наверху, наверное, Изабель смеялась сквозь слёзы, а Габриэль учился быть рядом без трагедии. Где Арман, возможно, прятал платок принцессы так, будто это государственная тайна. Где близняшки спали в комнате с лентами. Где Агата, скорее всего, уже рассказывала Этьену, что молодёжь наконец начала подавать надежды. Где Жанна пересказывала кухне всё, что можно и нельзя.Дом, который перестал быть мавзолеем.Дом, где пешки заговорили.Элеонора сжала пальцы Рэйвена.— Вперёд.Он наклонился.Поцелуй был коротким.Сдержанным.Потому что за окнами дом, дети, слуги, мир.Но в этом поцелуе было больше обещания, чем в самых длинных речах.Когда он отстранился, Элеонора тихо сказала:— Завтра будет хуже.— Да.— Скандалы. Письма. Сплетни. Де Мортен. Королева. Девочки. Общество. Ваши дочери потребуют новые ленты.— Самое страшное из перечисленного — ленты.Она рассмеялась.И поняла, что больше не боится завтрашнего дня так, как раньше.Потому что теперь она не одна.Не как женщина, которую надо защищать.А как женщина, рядом с которой выбрали стоять.В окнах дома горел свет.Париж за стенами шептался, злословил, боялся и ждал.А в садовой галерее рыжая вдова де Вальмон и самый опасный министр королевства стояли рядом, держась за руки, и смотрели в один и тот же тёмный, мокрый, беспокойный мир.Мир, который уже начал меняться.

Глава 18.

Глава 18.

Глава 18

Дом, где женщины перестали боятьсяПариж проснулся раньше обычного.Или, возможно, просто не спал.Потому что к полудню уже весь город знал: королева посетила дом де Вальмон; помолвка принца Луи-Огюста с Изабель де Вальмон отложена без новой даты; принцесса Мари-Луиза будет посещать занятия общества Святой Клотильды; мадам де Мортен уехала от королевы с лицом женщины, которой впервые за много лет сказали «нет»; а мадам Элеонора де Вальмон окончательно превратилась либо в угрозу государству, либо в новую надежду французских матерей — мнения разделились, и обе стороны спорили с таким жаром, будто от этого зависела судьба короны.Газетчики у мостов захлёбывались новостями.В кофейнях мужчины раздражённо стучали тростями по полу и уверяли друг друга, что всё это «дамские капризы», а потом сами же требовали свежий листок с упоминанием дома де Вальмон. Модистки не успевали записывать заказы на зелёные и синие ткани, а одна особо предприимчивая продавщица возле рынка Сен-Жермен уже предлагала ленты «цвета свободы мадемуазель Вальмон», хотя ещё вчера называла этот оттенок просто голубым.Вдовы внезапно начали спрашивать у портних не только чёрный шёлк.Девушки спорили с матерями о книгах.Матери, потрясённые собственной смелостью, впервые спрашивали дочерей:— А тебе самой нравится?И потом пугались собственного вопроса сильнее дочерей.К полудню возле дома де Вальмон проехали семь карет.Три — с визитными карточками.Две — с письмами.Одна — просто очень медленно, потому что внутри сидела дама, которая пыталась увидеть через окна, действительно ли в доме рыжей вдовы растят опасных женщин.Седьмая карета принадлежала графине Бельер, и её дочь Луиза, не дожидаясь лакея, сама почти выпрыгнула на ступеньки, держа под мышкой книгу и свёрток с тканью.Фурнье смотрел на всё это с лицом человека, который больше не верит в спокойную старость.— Мадам, — произнёс он, входя в малую столовую с очередной стопкой писем, — если так продолжится, нам придётся завести отдельную книгу для желающих попасть в общество Святой Клотильды.Элеонора сидела у открытого окна, пила кофе и смотрела в сад.Утро было прохладным, но уже солнечным. После ночного дождя всё вокруг казалось отмытым до новой жизни: мокрые листья блестели, кусты роз тяжело клонились от влаги, на дорожках серебрились лужицы, а в воздухе смешивались запахи земли, мяты, кофе, свежего хлеба и воска.— Заводите, — сказала она.Фурнье замер.— Простите?— Книгу. Заводите. Красивую. В кожаном переплёте. И напишите на первой странице: «Желающие перестать