сейчас сказала: «Я же говорила, что тебе нужен не мужчина. Тебе нужен целый шумный клан».И была бы права.Элеонора подошла к окну.За стеклом вечерний Париж мерцал огнями. Шёл снег — редкий, мягкий, почти серебряный в свете фонарей.Рэйвен остановился рядом.— Ты опять ушла в мысли.Она улыбнулась.— Немного.— Хорошие?— Да.Он обнял её за плечи.Привычно. Тепло. Домашне.И всё ещё так, что у неё иногда сбивалось дыхание.— О чём?Элеонора посмотрела на комнату.На женщин, которые больше не боялись говорить. На мужчин, которые научились слушать. На детей, растущих в другом мире.Пусть не идеальном.Но уже другом.— О том, — сказала она тихо, — что однажды я очень боялась не успеть пожить.Рэйвен повернулся к ней.— И?Она улыбнулась.Медленно.Счастливо.— Кажется, теперь придётся жить долго.Он рассмеялся и поцеловал её в волосы.А за окнами Париж шумел, спорил, влюблялся, менялся и учился открывать окна чуть шире.Потому что когда-то одна рыжая женщина перестала бояться.И этого оказалось достаточно, чтобы следом осмелились другие.