дочерей, в привычке искать глазами жену, едва входя в комнату.— Мадам Эшкрофт, — сказал он невозмутимо. — Ваши дочери ведут войну против мужского населения Парижа.— Неправда, — возразила София. — Только против глупого.— Это сужает круг, но не успокаивает.Эмилия серьёзно добавила:— Мы действовали в интересах образования.Рэйвен посмотрел на Элеонору.Она уже смеялась.Как и половина зала.— Я даже не знаю, кого винить, — сказал он.— Себя, — немедленно ответила Элеонора. — Это твои глаза и мой характер.— Страшное сочетание.— Зато красивое.Он подошёл ближе.И, не обращая внимания на притихших воспитанниц, поцеловал её в висок.По залу прокатился восторженный шёпот.Элеонора закатила глаза.— Рэйвен, ты подрываешь дисциплину.— Она у тебя никогда не держалась долго.— Это потому что вокруг слишком много женщин с характером.София гордо сказала:— Мы стараемся.— Я вижу, — вздохнул отец.Но глаза у него смеялись.Вечером дом де Вальмон снова был полон.Не потому что случился приём.Просто иначе уже не бывало.В библиотеке Арман спорил с Луи-Огюстом о новых торговых законах. Да, принц всё ещё приезжал без лишней церемонии и уже много лет называл дом де Вальмон местом, где можно дышать.Мари-Луиза сидела рядом с Арманом у камина и делала вид, что читает.Получалось плохо.Потому что они оба уже были женаты.Друг на друге.Три года.И всё ещё смотрели друг на друга так, будто не до конца поверили в собственное счастье.Изабель и Габриэль приехали с двумя детьми — тихой Элен и рыжим кошмаром по имени Тео, который однажды уже пытался разобрать глобус «чтобы посмотреть, где внутри Англия».Шарлотта де Мортен официально считалась одной из самых блестящих наставниц общества Святой Клотильды и неофициально — женщиной, которой боялись все матери потенциальных женихов.Она так и не вышла замуж.И была совершенно счастлива.Агата де Брион, пережившая половину парижского света из чистого упрямства, сидела у камина рядом с Этьеном де Лавалем и громко утверждала, что старость придумали скучные люди.— Агата, — сказала Элеонора, входя в библиотеку, — ты пугаешь молодёжь.— Прекрасно. Пусть тренируются.— Вы невыносимы, мадам де Брион, — заметил Луи-Огюст.— А вы наконец научились спорить с женщинами без обморока. Мы оба растём.Рэйвен подал Элеоноре бокал вина.Она взяла его и вдруг остановилась.Посреди комнаты.Посреди смеха. Шума. Разговоров. Света камина. Детских голосов.Сердце болезненно сжалось.Не от боли.От полноты.Господи.Вот оно.Вот эта жизнь, которую она когда-то считала потерянной навсегда.Камилла бы