было ни флирта, ни мягкости.Министр.Опасный мужчина.— Она хочет изолировать Изабель, — сказал он.— Да.— Через “заботу”.— Самый мерзкий способ.Элеонора встала.Медленно.Шёлк платья зашуршал, как предупреждение.— Где Изабель?— В комнате кружев с мадемуазель Бомон и девочками, — ответила Жанна.— Прекрасно. Она пока не должна видеть это письмо.— Что вы будете делать? — спросила графиня Бельер.Элеонора посмотрела на письмо.Потом на женщин в своей гостиной.На графиню. На баронессу. На Агату. На Жанну. На Рэйвена.И вдруг всё стало ясно.Мадам де Мортен хотела отнять у неё дочь через «женское наставничество»?Прекрасно.Значит, Элеонора создаст своё.Быстрее. Громче. Легальнее. И так красиво, что отказать будет почти невозможно.— Фурнье, — сказала она спокойно.— Да, мадам.— Бумагу. Чернила. И пошлите за Мадлен Ру.— Модисткой?— Да. Если мы начинаем войну за девочек Парижа, нам понадобятся хорошие платья.Рэйвен медленно повернул голову к ней.— Войну?Элеонора улыбнулась.Холодно.Опасно.— Нет, месье Эшкрофт. Официально — благотворительный образовательный круг для юных дам при доме де Вальмон.Агата заулыбалась первой.Графиня Бельер — второй.Баронесса выдохнула так, будто ей впервые за много лет разрешили надеяться.Рэйвен смотрел на Элеонору с таким выражением, что все поцелуи мира могли бы позавидовать этой тишине.— А неофициально? — спросил он.Элеонора взяла письмо мадам де Мортен двумя пальцами.Как грязную тряпку.— А неофициально, дорогой мой, — сказала она мягко, — мы научим их не быть мебелью до того, как мадам де Мортен успеет расставить их по углам.Агата рассмеялась.Рэйвен улыбнулся.Жанна у двери засияла так, будто вот прямо сейчас начиналась революция.И, возможно, она действительно начиналась.Только пахла она кофе, белыми розами, типографской краской и свежим шёлком.

Глава 14.

Глава 14.

Глава 14

Клуб опасных женщинПариж узнал о «благотворительном образовательном круге для юных дам» раньше, чем Фурнье успел заказать достаточно бумаги.Это было даже не смешно.Это было уже почти мистикой.Элеонора стояла у окна малого салона и смотрела, как во двор въезжает третья карета за утро.Третья.За. Утро.— Фурнье, — сказала она спокойно, — если сейчас выяснится, что половина Франции решила воспитывать дочерей, я начну верить в чудеса.— Простите, мадам, — ответил управляющий с достоинством человека, пережившего уже две войны и один ремонт гостиной, — но чудеса начались в тот момент, когда вы перекрасили волосы.Жанна за спиной захихикала.Элеонора медленно обернулась.— Ты тоже против меня?— Никогда, мадам. Но господин Фурнье прав.Фурнье выглядел оскорблённым.— Мне не нравится, когда молодёжь радуется моей правоте.— Привыкайте, — сказала Элеонора. — В этом доме теперь всё идёт не по плану.Она снова посмотрела в окно.Дождь прекратился, и Париж блестел мокрым камнем, золотыми вывесками, тёмными крышами и лужами, в которых отражалось серое небо. Возле ворот уже толпились кучера, лакеи, мальчишки-посыльные и две дамы, которые делали вид, будто случайно прогуливаются рядом.О нет.Не случайно.Теперь возле дома де Вальмон будут гулять так же, как возле театра перед премьерой.Она вздохнула.— Кто на этот раз?— Маркиза де Руаль и виконтесса Арден, мадам.— Обе с дочерьми?— Да.— Господи.Жанна сияла так, будто лично организовала женское восстание.Элеонора медленно провела пальцами по вискам.Усталость уже снова начинала гудеть в теле — тонко, глубоко, под рёбрами. Организм напоминал, что прежняя хозяйка этого тела годами жила на грани болезни и нервного истощения.Но останавливаться было поздно.Слишком поздно.Малый салон пришлось переделывать буквально за два часа.И теперь он выглядел так, будто туда переехала сама идея женского уюта.Светлые шторы. Низкие диваны. Цветы. Книги. Небольшие столики с чаем. Подушки у камина. Шкатулки с лентами и образцами тканей. Глобус, который Арман притащил из кабинета со словами: «раз уж вы учите женщин думать, пусть хотя бы знают, где находится Англия».Элеонора тогда чуть не расцеловала сына.Вместо этого только сказала:— Осторожнее, Арман. Ещё немного — и ты начнёшь мне нравиться.— Матушка, я и так вам нравлюсь.— Самоуверенность — семейное проклятие.Сейчас глобус стоял у окна и вызывал у юных девушек почти мистический ужас.Особенно после того, как Элеонора casually сообщила: — женщина должна понимать, где находится её муж, прежде чем позволять ему