сторону.Рэйвен молчал.Правильно.Это уже территория женщин.Опасная территория.— Я беспокоюсь за мадемуазель Изабель, — сказала де Мортен. — Её помолвка требует осторожности.— Разумеется, — ответила Элеонора.— И стабильности.— Безусловно.— И отсутствия… радикальных идей.Вот теперь Агата фыркнула.Не выдержала.— Боже мой, Клотильда. Можно подумать, девочка собирается свергать короля, а не учиться держать спину.— Всё начинается с малого.— Да, — согласилась Элеонора спокойно. — Обычно всё начинается с женщины, которая впервые понимает, что имеет право на собственное мнение.Морвен снова посмотрела на неё.И вдруг улыбнулась.Очень слабо.Но настоящей улыбкой.Ох.Кажется, вот это была победа.Мадам де Мортен тоже это поняла.И именно поэтому её голос стал холоднее:— Париж уже называет ваш дом клубом опасных женщин.Эмилия.Я тебя когда-нибудь придушу.Элеонора медленно отпила чай.— У детей богатое воображение.— Значит, это неправда?Вот.Ловушка.Очень красивая.Элеонора поставила чашку.Посмотрела прямо на де Мортен.Потом — на Морвен.Потом — на Рэйвена.И улыбнулась.Медленно. Опасно. По-настоящему.— Нет, мадам де Мортен, — сказала она мягко. — Это неправда.Пауза.А потом:— Опасные женщины не собираются в клубы. Они просто однажды перестают бояться.Тишина ударила по комнате почти физически.Даже камин будто притих.Жанна у двери смотрела на Элеонору как на святую покровительницу женских неприятностей.Агата медленно закрыла глаза от удовольствия.Рэйвен…Господи.Лучше бы он не смотрел на неё так.Потому что в его взгляде сейчас было всё: восхищение, желание, гордость, и то опасное мужское чувство, когда мужчина окончательно понимает — эта женщина уже изменила его жизнь.Леди Морвен поставила чашку.— Кажется, — сказала она спокойно, — Парижу действительно давно не хватало свежего воздуха.И вот тут мадам де Мортен поняла: она проиграла этот раунд.Не войну.Но раунд — да.Элеонора увидела это по глазам.Холодным. Раздражённым. И впервые — неуверенным.Ох.Вот теперь действительно началось что-то большое.

Глава 15.

Глава 15.

Глава 15

Когда опасные женщины перестают просить разрешенияПосле ухода леди Морвен и мадам де Мортен дом де Вальмон не сразу заговорил.Он сначала выдохнул.Так бывает после грозы, когда молния уже ушла за крыши, гром ещё помнится в груди, а воздух пахнет мокрым камнем, гарью, свежестью и чем-то новым — резким, чистым, почти дерзким.Элеонора стояла посреди малого салона и смотрела на закрытую дверь.На столике ещё дрожали лепестки белых роз от движения воздуха. Чай в чашках остыл. На скатерти осталась тёмная капля — кто-то пролил кофе, когда мадам де Мортен произнесла «клуб опасных женщин». У камина тихо осел уголёк. За окнами Париж был серым, мокрым и совершенно невинным, будто не он только что разносил сплетни быстрее пожара.А в доме было тихо.Слишком тихо.Потом Агата де Брион медленно раскрыла веер.Щёлк.И сказала:— Дорогая, если после этой фразы вас не начнут бояться всерьёз, я разочаруюсь во Франции.Жанна у двери икнула.Фурнье закрыл глаза.Рэйвен Эшкрофт, стоявший у камина, посмотрел на Элеонору так, будто всё ещё продолжал слышать её голос:«Опасные женщины не собираются в клубы. Они просто однажды перестают бояться».Господи.Она сама теперь слышала.И, если честно, чуть-чуть пугалась.Не фразы.Последствий.Потому что иногда слова становятся поступками быстрее, чем человек успевает передумать.— Я хочу шоколад, — сказала Элеонора.Все повернулись к ней.— Что? — спросила Агата.— Шоколад. Горячий. Густой. Можно с корицей. Если я сегодня официально стала угрозой приличному обществу, хочу хотя бы сладкого.Жанна всхлипнула от смеха.Фурнье поклонился с достоинством спасённого человека.— Немедленно, мадам.— И кофе.— Разумеется.— И что-нибудь с миндалём.— Марта уже готовит пирожные.Элеонора медленно повернулась к нему.— Откуда Марта знает?Фурнье кашлянул.— Мадам, кухня слышит всё раньше Бога.Агата расхохоталась.Даже Рэйвен улыбнулся.И вот тогда напряжение окончательно лопнуло.Салон снова стал комнатой, а не полем боя.Жанна вылетела за шоколад. Фурнье — за бумагами, потому что теперь «благотворительный круг» надо было срочно превращать в приличную форму, пока Париж не превратил его в тайную армию. Агата пересела ближе к огню, отложила веер и выглядела счастливой так, будто лично пережила двадцать лет ради сегодняшнего спектакля.Рэйвен остался.Разумеется.Он стоял молча, но его молчание сегодня было громче чужих речей.Элеонора чувствовала его взгляд почти кожей.И это было плохо.Очень.Потому что после такой сцены, после победы над де Мортен, после поддержки Морвен, после слов о женщинах,