которые перестают бояться, хотелось не быть осторожной.Хотелось жить.Встать ближе. Улыбнуться. Назвать его по имени. Проверить, насколько далеко зашёл вчерашний огонь.А в доме были: Агата; Жанна; Фурнье; дети наверху; девочки Рэйвена; Изабель; Арман; Габриэль; пол-Парижа за дверью; и общество, которое сегодня уже наверняка решило, что она либо спасение, либо чума.Удобно, конечно.— Вы молчите, месье Эшкрофт, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Это тревожит.— Я выбираю между тремя реакциями.— Какими?— Поздравить вас. Отругать. Или поцеловать.Агата медленно повернула голову.— О. Я выбираю третью.— Агата!— Что? Старым женщинам нужно хоть какое-то развлечение.Элеонора почувствовала, что краснеет.Преступление.Просто возмутительно.Она не краснела даже перед королевой.А этот мужчина произнёс одну фразу — и пожалуйста.Рэйвен не отвёл взгляда.Негодяй.— Вы ужасно невоспитанны, — сказала она.— Рядом с вами это становится привычкой.— Если вы продолжите, я начну думать, что на вас плохо влияет мой дом.— Ваш дом влияет на всех.Это он сказал тихо.И уже не шутя.Агата тоже замолчала.Элеонора посмотрела в окно.Во дворе лакей убирал следы колёс от кареты мадам де Мортен. На мокром камне оставались тёмные дуги. Ветер трепал ветви кустов. В высоких окнах отражались свечи салона, и в этих отражениях дом казался почти кораблём: светлым, тёплым, упрямым, посреди серого города.— Он просто перестал быть мавзолеем, — сказала она.— Нет, — возразил Рэйвен. — Он стал местом, куда люди приходят дышать.Ох.Вот не надо.Не таким голосом.Элеонора опустила взгляд.Потому что это было слишком близко к правде.И слишком близко к её сердцу.Агата посмотрела на них обоих, потом демонстративно поднялась.— Я пойду проверю, не испортили ли дети наверху весь будущий заговор.— Это не заговор, — автоматически сказала Элеонора.— Конечно, дорогая. Это благотворительность. Я уже запомнила.Свекровь пошла к двери, но на пороге остановилась и обернулась:— Только, пожалуйста, не разрушьте салон. Я к нему почти привыкла.— Агата!— И если будете целоваться, не у камина. Там сквозит.И ушла.Дверь закрылась.Элеонора несколько секунд смотрела на неё.Потом медленно повернулась к Рэйвену.— Ваша очередь сказать, что моя свекровь невозможна.— Нет.— Почему?— Она права.— В чём именно?Он сделал шаг ближе.Не быстрый.Но такой, от которого воздух сразу стал плотнее.— У камина действительно сквозит.Господи.Она рассмеялась.Не потому что было смешно.Хотя было.А потому что иначе пришлось бы признать, насколько сильно она ждала, что