взаимно и красиво.Рэйвен поклонился.— Леди Морвен.— Месье Эшкрофт.И вот тут Элеонора увидела.Очень тонко. Почти незаметно.Но увидела.Генриетта Морвен знала.Не сплетни. Не слухи.Она знала, что между ними что-то происходит.И теперь оценивала: опасно ли это для двора.Проклятье.Элеонора жестом предложила сесть.Жанна мгновенно подала чай.Руки служанки дрожали меньше, чем утром.Горжусь ребёнком.— Я слышала, — сказала Морвен, принимая чашку, — вы открываете образовательный круг для молодых дам.— Благотворительный.— Разумеется.Вот теперь яд появился.Очень тонкий.Элеонора улыбнулась.— Женщинам иногда полезно учиться не только вышивать.— Осторожнее, дорогая. Некоторые мужчины начинают нервничать уже после слова «учиться».— Тогда, возможно, проблема не в женщинах.Тишина.Агата чуть не зааплодировала.Де Мортен резко поставила чашку.— Вы слишком быстро меняете правила для женщины, которая ещё недавно лежала при смерти.Удар.Прямой.Вот теперь даже Жанна побледнела.Элеонора почувствовала, как внутри мгновенно становится холодно.Но не испуганно.Нет.Зло.Спокойное женское зло.— Возможно, — мягко сказала она, — именно близость смерти отлично прочищает голову.Морвен посмотрела на неё внимательнее.Очень.А де Мортен прищурилась.— И что же вы поняли?— Что женщины слишком часто тратят жизнь на то, чтобы быть удобными для чужого спокойствия.Ох.Рэйвен медленно опустил взгляд.Потому что понял: сейчас Элеонора говорит уже не только о женщинах.О себе.В прошлой жизни тоже.Она продолжала спокойно:— А потом однажды обнаруживают, что прожили красиво оформленную клетку.Мадам де Мортен холодно улыбнулась.— Смелые речи для салона.— А мы разве не в салоне?— Пока да.— Тогда я в безопасности.Леди Морвен неожиданно тихо рассмеялась.Вот теперь стало совсем интересно.Де Мортен резко повернулась к ней.— Генриетта?— Простите. Просто мадам де Вальмон напоминает мне некоторых женщин при дворе тридцать лет назад.— И что с ними стало?— Мужчины их недооценили.О.Вот теперь Элеонора окончательно насторожилась.Потому что Генриетта Морвен явно пришла не уничтожать.Проверять.— И вы одобряете происходящее? — спросила де Мортен.Морвен спокойно отпила чай.— Я одобряю умных женщин. Они делают двор менее скучным.— Или менее управляемым.— Это уже зависит от мужчин.Тишина стала плотной.Очень.Элеонора чувствовала: сейчас решается что-то важное.Не официально. Не документами.Женщинами.Тем самым древним способом, которым столетиями двигались дворы: взглядами, намёками, симпатией, репутацией.И Генриетта Морвен сейчас выбирала