Пролог.
Пролог
Париж пах кофе, мокрым камнем, дорогими духами и чужими надеждами.Элеонора Вальмон всегда считала это сочетание самым честным ароматом города. Не сирень на открытках, не свежие круассаны из туристических буклетов, не романтический туман над Сеной, а именно кофе, камень, духи и надежды. Потому что надежды, если присмотреться, пахли сильнее всего: тревогой перед первым свиданием, страхом стареть в одиночестве, жадным желанием устроить жизнь выгодно, нежностью, которую люди стеснялись показать, и отчаянием тех, кто приходил в брачное агентство с лицом «я просто посмотреть», а глазами «спасите меня, пока я не вышла замуж за своего кота».На стеклянной двери старого дома в седьмом округе золотыми буквами было написано:«Maison Valmont. Частное брачное бюро. Конфиденциальный подбор пар».Под буквами, если присмотреться, виднелась едва заметная царапина — память о том дне, когда бывший клиент, очень богатый, очень женатый и очень глупый, попытался войти в агентство после того, как Элеонора отказалась подбирать ему «вторую жену без развода с первой, но чтобы морально всё было чисто».Элеонора тогда велела секретарше вызвать охрану, а сама вышла к нему с улыбкой и сказала:— Месье, вам нужна не жена. Вам нужен нотариус, психотерапевт и, возможно, новый мозг. Последнее, увы, не входит в наши услуги.С тех пор царапину не убирали. Элеонора называла её «знаком качества».Утро началось с дождя, поломанного лифта и сообщения от кардиолога.«Элеонора, вы опять отменили обследование. Это не просьба. Перезвоните».Она посмотрела на экран телефона, сделала глоток двойного эспрессо и убрала сообщение в сторону.— Я тоже тебя люблю, доктор Моро, — пробормотала она. — Но сегодня у меня три развода до обеда, один наследник с комплексом павлина и вдова, которая хочет мужчину “строго до шестидесяти, но с энергией сорокалетнего”. Сердце подождёт.Сердце, как назло, не согласилось.Оно болезненно толкнулось в грудную клетку — коротко, резко, будто изнутри кто-то ударил костяшками пальцев по тонкому стеклу. Элеонора замерла у окна, держась за край письменного стола. За стеклом парижские крыши блестели от дождя, серые голуби топтались на карнизе соседнего дома, а внизу по узкой улице скользили зонты: чёрные, синие, красные, один ядовито-жёлтый, похожий на перевёрнутую чашку лимонного сорбета.Боль ушла почти сразу. Осталась слабость, знакомая, противная, липкая. Та самая, которую она ненавидела больше плохих свиданий, дешёвого шампанского и мужчин, начинающих анкету словами «ищу женщину без материальных