есть победа.Она улыбнулась.— Вы стали философом?— Нет. Просто провёл день в клубе опасных женщин.Он наклонился.Не спеша.Давая ей возможность остановить.Она не остановила.Поцелуй был мягче, чем вчера.Глубже.Не внезапная искра, а огонь, который уже понял, где ему гореть.Элеонора положила ладонь ему на грудь и почувствовала под пальцами ровный удар сердца.Живой.Тёплый.Настоящий.Он отстранился совсем немного.— Я должен уйти.— Девочки спят наверху.— Именно поэтому.Она тихо рассмеялась.— Вы очень благородны, месье Эшкрофт.— Нет. Я очень стараюсь.— Получается?— Плохо.Он поцеловал её ещё раз.Короче.Почти невыносимо.И всё-таки отступил.— Завтра, — сказал он, — мы отправим письмо королеве.— И начнём войну?— Вы уже начали.— А вы?Он посмотрел на неё.— Я выбрал сторону.Элеонора почувствовала, как сердце ударило так сильно, что стало почти больно.— Какую?Рэйвен взял её руку.Поцеловал пальцы.— Вашу.И ушёл.А Элеонора осталась стоять у окна с детским листом в руке и поняла: история действительно повернула.Теперь это был уже не только её дом.Не только её дочь.Не только её борьба.У неё появилась сторона.Своя.Женская. Семейная. Опасная. Смешная. Тёплая.И рядом с ней стоял мужчина, который не просил её стать тише.А помогал сделать её голос так громко законным, что его уже нельзя будет легко заглушить.На детском листе кривыми буквами сияло:«Клуб опасных женщин».Элеонора улыбнулась.— Ну что, девочки, — тихо сказала она. — Посмотрим, кто теперь попробует расставить нас по углам.

Глава 16.

Глава 16.

Глава 16

Женщина, которой начинают подражатьЧерез три дня Париж начал красить волосы.Не весь.Пока.Но Элеонора уже видела первые признаки эпидемии.Медные ленты. Тёплые оттенки тканей. Женщины в кофейнях, которые вдруг начали просить у модисток «что-нибудь живое». Девушки, переставшие бояться зелёного цвета. Матери, которые впервые спрашивали дочерей: «а тебе самой нравится?»И это было одновременно смешно и страшно.Потому что всё зашло гораздо дальше, чем она планировала.Гораздо.— Мадам… — Жанна стояла посреди гардеробной с выражением человека, который только что увидел второе пришествие. — Вам надо посмотреть.— Если там опять газета, я уйду в монастырь.— Хуже.— Господи.Жанна развернула модный листок.На первой странице красовался рисунок.Очень узнаваемый.Рыжая женщина в зелёном платье.У окна.С подписью: «Новый стиль де Вальмон: женщина должна быть заметной».Элеонора медленно села.Потом посмотрела на Жанну.Потом снова на рисунок.— Париж сошёл с ума.— Но красиво, мадам.— Жанна.— Молчу.Она снова посмотрела на изображение.Художник был хорош.Слишком.Даже взгляд уловил: спокойный, прямой, не извиняющийся.Ох.Вот это уже плохо.Потому что теперь дело не в платьях.Теперь появился образ.А образ — это уже влияние.В доме де Вальмон стало шумно.По-настоящему.Не как раньше, когда шум создавали слуги и сквозняки.Теперь шумели люди.Смеялись девочки. Спорили женщины. Кто-то всё время приносил книги. Мадлен Ру ругалась с поставщиками тканей. Близняшки бегали по коридорам с лентами. Клара Бомон составляла расписание занятий так строго, будто готовила маленькую армию.Агата называла это: — цивилизованным женским вторжением.Фурнье — катастрофой.Элеонора — жизнью.Она шла по галерее второго этажа и слышала: пианино; детский смех; голоса; шуршание ткани; стук каблуков; запах шоколада; чернил; роз; кофе.Дом дышал.И, Господи, как же это было красиво.Она остановилась у открытой двери библиотеки.Там сидели: Изабель, Луиза Бельер, Мари де Сент-Клер, и ещё три девушки, приехавшие вчера.На столе лежали книги, карты, листы бумаги.Изабель что-то объясняла.Спокойно. Уверенно. С лёгкой жестикуляцией.А девочки слушали.Внимательно.Элеонора почувствовала, как внутри поднимается тихая гордость.Вот.Вот зачем всё это.Не ради сплетен. Не ради салонов. Не ради рыжих волос.Ради этого.Чтобы девочка, которую годами учили молчать, однажды начала говорить так, что другие захотели слушать.Изабель подняла голову.Увидела мать.И улыбнулась.Не робко.Светло.Ох.Она стала такой красивой.Не «удобной». Не «правильной».Живой.Элеонора