салоне стало тише.Только камин. Запах чая. Дождь за окнами. И Рэйвен.Он стоял у книжного шкафа, листая одну из книг Армана.Тёмный. Спокойный. Слишком красивый для мужского самообладания.Элеонора сидела на диване, вытянув ноги под длинной юбкой, и впервые за день позволила себе закрыть глаза.Устала.Очень.Она услышала, как Рэйвен подошёл ближе.Медленно.Без спешки.— У вас болит голова.Не вопрос.Констатация.— Немного.— Лжёте.— Самую малость.Он сел рядом.Слишком близко.Тепло его тела ощущалось даже сквозь слои ткани.Опасно.Очень.— Вы бледная.— Я рыжая. Это другое.Он тихо выдохнул.Почти смех.— Элеонора.Вот так он произносил её имя только тогда, когда переставал быть министром.Она открыла глаза.И сразу пожалела.Потому что Рэйвен смотрел слишком мягко.Слишком лично.— Что? — тихо спросила она.— Вы опять пытаетесь сделать невозможное.— У меня плохая привычка.— Вы не железная.— Какое разочарование для Парижа.— Я серьёзно.Она отвела взгляд.Камин трещал. За окном шумел ветер. Где-то наверху смеялись близняшки.Дом жил.А внутри неё вдруг поднялся старый страх.Очень старый.Из прошлой жизни.Страх стать обузой.Слабой. Больной. Женщиной, о которой начинают заботиться из жалости.Она ненавидела это чувство.Всегда.— Не смотрите на меня так, — сказала она тихо.Рэйвен замер.— Как?— Будто сейчас предложите мне лечь и не двигаться.— Я не настолько жесток.— Рэйвен.Он понял.Сразу.И лицо его изменилось.Мягкость осталась. Жалость исчезла.Слава Богу.— Хорошо, — сказал он спокойно. — Тогда просто признайте, что вы устали.Она молчала секунду.Потом выдохнула:— Устала.— Уже лучше.— Ненавижу это слово.— Почему?Она улыбнулась краем губ.— Потому что в прошлой жизни после него обычно начинались советы: «тебе надо меньше работать», «береги себя», «не нервничай».— А вы?— А я продолжала работать.— Глупо.— Зато привычно.Он смотрел на неё внимательно.Слишком.— Вы боитесь слабости.Не вопрос.Чёрт.— Нет, — соврала она.— Элеонора.— Ладно. Да.Тишина.Очень честная.Она редко говорила об этом даже самой себе.В прошлой жизни болезнь медленно забирала у неё будущее. Сначала — осторожно, почти вежливо. Потом наглее. Врачи говорили мягкими голосами, подруги смотрели сочувственно, мужчины начинали либо жалеть, либо исчезать.Она ненавидела оба варианта.И поэтому привыкла быть сильной заранее.Чтобы никто не успел увидеть страх.— Я не хочу, чтобы на меня смотрели как на хрупкую вещь, — тихо сказала она.Рэйвен молчал долго.Потом неожиданно взял её руку.Просто взял.Большая тёплая ладонь. Спокойное уверенное прикосновение.Не