перестал объявлять его с прежней торжественностью.Просто говорил:— Месье Эшкрофт.И в этих двух словах уже слышалось: «да, опять; нет, я не комментирую; да, весь дом знает».— Мадам, — тихо сказала Жанна, подходя ближе с новым письмом. — Это от мадемуазель Шарлотты де Мортен.Элеонора подняла голову.В столовой сразу стало тише.Даже Агата перестала обмахиваться веером.Конверт был простой.Слишком простой для дома де Мортен.Без пышной печати матери. Только маленький оттиск с инициалами Ш. М.Элеонора взяла письмо.Бумага была плотная, но без показной роскоши. Почерк ровный, аккуратный, немного напряжённый — так пишут девушки, которых учили выводить буквы идеально, но не учили, что можно писать свободно.«Мадам де Вальмон.Если Ваше приглашение в общество Святой Клотильды распространяется не только на тех, кого Вы любите, но и на тех, кого могли бы считать неприятельницами, я хотела бы прийти.Без матери.Если это невозможно, я пойму.Шарлотта де Мортен.»Элеонора прочитала письмо дважды.Потом медленно положила его на стол.— Ну? — спросила Агата.— Шарлотта хочет прийти.Агата закрыла веер.— Умная девочка.— Очень.— И смелая, если написала без матери.Элеонора посмотрела на письмо.Перед глазами всплыло лицо Шарлотты: красивое, холодное, злое, и где-то под всем этим — измученное.Девочка, которую растили короной, а не человеком.Дочь женщины, которая была готова обменять её жизнь на власть и назвать это материнской заботой.— Жанна, — сказала Элеонора, — приготовь ответ.— Да, мадам.— Напиши: «Мадемуазель де Мортен, двери общества Святой Клотильды открыты для тех, кто приходит учиться говорить своим голосом. Приходите завтра. Без матери».Жанна сияла.— Да, мадам.Фурнье слегка кашлянул.— Мадам, мадам де Мортен будет в ярости.— Фурнье, — сказала Элеонора, беря кофе, — мадам де Мортен всё равно будет в ярости. Наша задача — чтобы её ярость хотя бы приносила пользу.Агата подняла чашку.— За полезную ярость.Они чокнулись чашками с кофе и шоколадом.И в этот момент Элеонора вдруг поняла, что утро уже стало финалом одной эпохи.Той, где все молчали.Теперь даже Шарлотта писала.К полудню дом был полон.Изабель занималась с Луизой Бельер и Мари де Сент-Клер в библиотеке. Девушки сидели за большим столом, на котором лежали карты, книги, чернильницы, перья, листы с упражнениями и маленькая тарелка миндального печенья, потому что, по мнению Марты, «ум без сахара работает как плохая мельница».Элеонора остановилась в дверях и некоторое время просто смотрела.Изабель говорила.Спокойно. Уверенно. С лёгким