— невинно сообщил он.— Врёте плохо.— Простите.— Не извиняйтесь. В этом доме наконец-то кто-то начал получать удовольствие от происходящего.Она снова посмотрела на его волосы.Рыжие.Яркие.Живые.Потом перевела взгляд на собственные блеклые пряди в зеркале между окнами.Нет.С этим определённо нужно было что-то делать.— Жанна.— Да, мадам?— Чем здесь красят волосы?Тишина.Абсолютная.Даже Жиро перестал дышать.— Волосы?.. — осторожно переспросила Жанна.— Ну не стены же.— Мадам… волосы не красят.— Вообще?— Иногда используют хну… восточные женщины…Элеонора резко повернулась.— Вот!Жанна вздрогнула.— Что?— Уже что-то. Где её достать?— На рынке… наверное. Или у торговцев специями.— Отлично. Завтра идём.Фурнье моментально напрягся.— Куда?— На рынок.— Мадам, это невозможно.— Почему?— Потому что вы дворянка.— И?— Благородные дамы не ходят по рынкам.Элеонора задумалась.Потом совершенно серьёзно спросила:— А как тогда они живут?Жанна пискнула.Фурнье несколько секунд смотрел на неё так, будто пытался понять: она шутит или действительно считает всех аристократок слегка недоразвитыми.Судя по выражению её лица — второе.— Мадам, это небезопасно.— Я умерла вчера вечером.Тишина.— Или позавчера, — задумчиво уточнила Элеонора. — Я пока не разобралась с расписанием смерти. Но, месье Фурнье, после такого меня сложно напугать рынком.Она подошла ближе.Управляющий оказался выше, чем ей показалось сначала.И пах приятно: — бумагой; — холодным воздухом; — немного чернилами; — и чем-то древесным.Не духами.Настоящим мужчиной.Элеонора подняла взгляд.— Мне нужны: — ткани; — специи; — кофе; — хна; — красивая посуда; — цветы; — идеи.И я не собираюсь всю жизнь смотреть на мир через занавеску.Фурнье смотрел ей прямо в глаза.Очень внимательно.Слишком внимательно.Будто пытался понять, кем именно стала его хозяйка после болезни.— Вы сильно изменились, мадам, — тихо сказал он.Элеонора улыбнулась.— Да.И пошла дальше по комнате.— Так. Цветы оставить. Даже добавить. Много. Этот дом выглядит так, будто здесь умерла радость и её забыли похоронить.Жанна быстро записывала.— Больше света. Больше воздуха. Меньше мрачного бархата. И убрать половину этих столиков.— Но они дорогие…— Жанна, дорогая вещь и красивая вещь — не всегда одно и то же. Запомни это. Это спасёт тебе жизнь и брак.Жанна моргнула.Фурнье тихо фыркнул.Элеонора обернулась к нему.— Месье Фурнье, вы опять кашляете?— Простуда, мадам.— Враньё вам тоже не идёт.Она подошла к очередной стене.Там висел огромный портрет прежней Элеоноры.Элеонора замерла.На